Если нам повезёт, тебя притянет освободившийся сосуд, и ты вновь вернёшься к жизни. Правда, ты можешь оказаться в худшей ситуации, чем сейчас, но ты выберешься, всё преодолеешь. Я это знаю. Зато так ты хотя бы будешь жить.
Ткань на лицах уже не спасала, и мы обе закашлялись. После чего наставница из последних сил вновь заговорила:
— Такие запрещённые обряды проводились несколько раз и довольно успешно. Однако есть “но” — твоя сила, в данном случае тёмная искра, остаётся с этим телом, а это равносильно смерти.
— Нет, то есть ты, — от волнения впервые за почти двадцать пять лет я обратилась к наставнице не на вы, — здесь умрёшь, а мне подаришь шанс? Так не пойдёт! И если ты не заметила, нам неоткуда брать жертву!
— Прости, но в этот раз я сделаю по-своему, — будто есть за что извиняться говорит наставница.
От собственного крика заложило уши. Находись сейчас хоть кто-то в поместье, он бы точно в этот момент поседел.
Слёзы лились из моих глаз не переставая, боль душевная слилась с физической, и мне казалось будто я горю заживо и внутри и снаружи. Пусть воспоминание развеялось вместе со сном, но мне до сих пор казалось, будто языки пламени жалят мою кожу.
Хотелось ли мне забыть такое воспоминание? О нет, точно нет. Потому что именно добрые глаза моей приёмной матери, умудрившейся подарить мне новую жизнь, станут тем стальным стержнем, который поможет преодолеть любые трудности.
Сколько времени длилась моя агония — не знаю. Меня смогла остановить только смертельная усталость и сбитые в кровь руки. К этому моменту в груди поселилась тупая боль, а в мыслях уже плелась сеть из необходимых действий. Теперь я знала, что делать.
К несчастью для Альберта, молодого императора Валлиса, Этерия знала об окружающих землях много, слишком много.