18 июня 1995 года Волошин возвращается в Москву, с 31 августа по 9 сентября находится в Сочи, где в это время проходят съемки фильма «Безумие» и где его видит Алина. Алина почему-то очень сильно пугается.
14 сентября во время рабочего просмотра Алина снова видит на экране лицо Волошина, и от этого у нее резко портится настроение. Странно. Ведь идя на просмотр, она знала, что увидит его, а очевидцы утверждают, что настроение у нее было отличное. Значит, не ожидала, что он попал в кадр? Ну попал. И что? Откуда эта нервозность и взвинченность?
15 сентября Смулов прикладывает титанические усилия, чтобы возбудить негативное отношение к Алине среди сотрудников киноконцерна «Сириус».
Чертовщина какая-то. Ничего не складывается. Нельзя пока трогать Смулова, задерживать его оснований нет, а если просто побеседовать, он выкрутится и еще что-нибудь устроит.
Настя сидела дома на кухне, забравшись с ногами на маленький диванчик, стоявший перед окном, и разложив перед собой на столе листы с одной ей понятными схемами. В комнате Алексей, приглушив звук, смотрел телевизор. Было уже совсем поздно, но он не ложился спать, ждал ее.
— Лешик! — крикнула она. — Давай поедим чего-нибудь.
Леша появился на кухне, огромный, нескладный, с непокорными рыжими вихрами, которые делали его каким-то несерьезным, совсем непохожим на доктора наук и профессора, каковым он на самом деле являлся.
— Проголодалась?
— Не-а, у меня застой в мозгу. Надо отвлечься. У нас от ужина осталось что-нибудь?
— Картошка с курицей. Будешь?
— Буду.
Она быстро собрала листки и принялась резать хлеб и накрывать на стол, пока Леша разогревал остатки куриного жаркого. Есть ей совсем не хотелось, но горячая еда обычно хорошо помогала в качестве отвлекающего момента.
— Леш, как ты думаешь, чего нормальные люди могут очень сильно бояться?
— Смерти, — быстро ответил он.
— А на втором?
— Привидений.
— Да ну тебя, я серьезно.
— И я серьезно. Вот ты, когда находишься в квартире одна и внезапно слышишь непонятный звук, источник которого находится где-то совсем рядом, разве не пугаешься?
— Пугаюсь, конечно.
— Вот то-то. А теперь сообрази: ты же знаешь, что ты одна в квартире, что больше никого тут нет.