Он готовился к тому, что придется сделать несколько попыток, пока обстоятельства не сложатся особенно удачно. Но ему повезло. Обстоятельства сложились удачно в первый же день. Смулов стоял в подъезде, вжавшись спиной в глубину неосвещенной ниши между внешней и внутренней входными дверьми, и ждал, когда Татосов будет возвращаться с работы. Михаил шел один, в подъезде в тот момент никого не было, и Смулов одним ударом булыжника раскроил ему череп. Михаил был намного ниже ростом, и бить было легко.
Он сразу же приехал к Алине.
— Я убил его, — сказал он, повалившись на диван и закрывая лицо руками. — Больше эта сволочь не будет тебя пугать. Теперь ты можешь жить спокойно. Только я прошу тебя, милая, если придет милиция и будет спрашивать, где я был сегодня, говори, что я прямо со съемок приехал сюда и пробыл у тебя до завтрашнего утра. Хорошо?
— Конечно, — дрожащими губами прошептала Алина. — Господи, Андрюша, какой грех ты взял на себя! Ты же человека убил.
— Не человека, а скотину, которая отравила тебе жизнь.
Преданность Алины не знала границ. Андрей пошел на это ради нее. И теперь она его должница до конца своих дней.
Недели через две действительно пришел человек из милиции, смешной, с длинной худой шеей.
— Припомните, пожалуйста, не говорил ли вам Андрей Львович, что у него сложились конфликтные отношения с человеком по имени Михаил Татосов?
— Нет, — твердо отвечала Алина. — Я никогда не слышала этого имени.
— А где был Смулов 9 ноября?
— Мы весь день провели вместе. Сначала на съемках, потом приехали сюда. Он оставался у меня до утра, а утром мы снова поехали на съемку.
Она сделала все так, как просил Андрей. И думала, что это — лишь малая толика того, что она должна сделать для него в благодарность за избавление от извечного страха.
И все переменилось. Их любовь расцвела, скрепленная тайной чужой жизни и смерти. Алина, освободившись от сковывавших ее пут, стала наконец играть в полную силу.
И все рухнуло в один момент. 14 сентября 1995 года поздно вечером ему позвонила Алина.
— Я хочу знать, кого же ты убил на самом деле, — сказала она сквозь зубы, словно с трудом сдерживая рвущийся из горла истерический крик.
— Ты о чем? — оторопел Смулов, чувствуя, как по спине пробежал неприятный холодок.
— Он жив. Ты его не убивал.