У меня потерпевшая какая-то скрытная, никто о ней толком ничего не знает, близких подруг не было. Или были, но она их почему-то тщательно прятала. Вот пытаюсь разобраться…
— Может быть, у нее криминальное прошлое? — предположил Заточный.
— Да нет, не похоже. Школа, потом ВГИК, актриса. Откуда взяться криминалу-то? Кстати, Иван Алексеевич, хотела у вас спросить: вы случайно не знакомы со Стасовым?
— С Владиславом-то? Который недавно на пенсию ушел?
— С ним.
— Знаком. Хороший мужик. А что, столкнулись?
— Угу, — кивнула она.
— Ну, считайте, что вам повезло. Влад — толковый парень и очень приличный во всех отношениях.
— А поподробнее?
— Не пойдет, — засмеялся генерал. — Сплетнями не занимаюсь. У вас должно быть собственное мнение. Я могу оценивать его только как профессионала, а уж какой он человек — сами разбирайтесь.
— Вредный вы, да?
— Принципиальный.
— Между прочим, ваш приличный во всех отношениях Влад пытался выяснить у меня, не являюсь ли я вашей любовницей.
— Ну и что? Выяснил?"
"— По-моему, он мне не поверил. Хотя я ему все честно объяснила.
— Да оставьте вы эти глупости, Настенька. Вы — здравый человек, умеете логично мыслить, вы же не можете не понимать, что в это все равно никто не поверит. Не унижайтесь, не объясняйте вы никому ничего, бессмысленно это.
— А репутация?
— Чья? Ваша?
— Да моя-то — черт с ней, кому я нужна.
— А мне это не вредит. — Заточный улыбнулся своей знаменитой солнечной улыбкой, отчего его желтые тигриные глаза вмиг превратились в два теплых солнышка, осветивших и его сухое скуластое лицо, и, казалось, все пространство вокруг него. — Сколько я в милиции служу, столько за мной какой-нибудь шлейф тянется. То жены замминистров, то известные актрисы, то дамы, занимающиеся политикой, — кого только мне в любовницы не навязывали.
— Господи, да какую же пользу вам может принести слух, что я ваша любовница?
— У-у, еще какую. Например, о том, что мы с вами по воскресеньям гуляем в этом парке, знает уйма народу. И не только те, кто работает в нашем министерстве или у вас на Петровке.