Я ложусь в постель и смотрю в потолок, пока Ханна не ложится рядом и не выключает свет. Она перекатывается на бок и кладет руку на мою обнаженную грудь.
– Прости, – тихо говорит она. – Не хотела вести себя странно. Я просто думала о тебе и твоем отце. Я знаю, что сегодняшний вечер был трудным для тебя, но, как бы там ни было, ты вел себя прекрасно."
"Я притягиваю ее к себе, моя рука играет с подолом ее тонкого топа.
– Клянусь, мне хочется замахнуться на него всякий раз, как он приобнимает меня с этой дурацкой ухмылкой.
Она замолкает на мгновение.
– Что? – подталкиваю я.
– Не знаю… просто думаю. Может, пришла пора для разговора.
– Какого разговора?
– Скажи отцу, что чувствуешь. Что предпочел бы, чтобы он держался подальше.
Я не могу не рассмеяться.
– Ему безразлично, что я чувствую. Это все ради видимости.
– Ты мог бы попробовать. Если ты не установишь для себя какие-то границы…
– Оставь. – Это звучит резче, чем мне хотелось бы, и я чувствую, как Ханна отодвигается.
– Нет, я понимаю.
– Ему все равно, что я скажу. Вот почему он ловит меня, загоняет в угол на вечеринках при скоплении свидетелей. Он знает, что, если я отрекусь от него, это станет скандалом. Скандалом, который смутит меня так же сильно, как и его, если он появится наутро в прессе.
Ханна возмущенно ворчит.
– Просто ненавижу смотреть, как он тебя достает. Он не должен обладать такой властью.
– Я знаю, детка. – Я прижимаюсь к ней, потому что ее теплое тело, прижатое к моему, очень помогает изгнать из моей головы самые уродливые мысли. – И я действительно ценю, что ты была рядом со мной этим вечером.
– Я всегда прикрою твою спину. – Она целует меня в подбородок, а затем снова устраивается в моих объятиях.
Минуты спустя, час спустя, я все еще не сплю. Все еще смотрю в темный потолок и скриплю зубами, когда все это прокручивается у меня в голове.
– Не можешь уснуть? – шепчет Ханна. Я не знаю, что ее разбудило и спала ли она вообще.
– Я в порядке, – вру я, потому что нет смысла не давать спать всю ночь нам обоим. Но она не послушает.