Наследие

Аромат был создан специально для нее кем-то из знакомых ее покойной мамы.

– Ты пахнешь потрясающе, – поправляю я. Суть женщин в том, что они предъявляют к себе гораздо более высокие требования, чем ты предъявляешь к ним.

– Душ, – твердо говорит она.

– Ладно. Но только если я с тобой.

Ее взгляд туманится.

– Договорились.

Несколько минут спустя мы, обнаженные и переплетенные, стоим под теплыми струями. Я намыливаю ее, играя с ее полными грудями, прежде чем скользнуть рукой меж ее ног и обхватить ладонью теплый, скользкий рай.

Я склоняюсь поцеловать ее, затем подношу губы к уху, чтобы она услышала меня сквозь шум воды.

– Я хочу трахнуть тебя прямо тут. Ты позволишь?

– Ага. – Она наполовину стонет, наполовину всхлипывает. Затем оборачивается, и вид ее упругой задницы едва не заставляет меня кончить сразу. Мы знаем по опыту, что это лучший способ насладиться сексом в душе. Когда я поддерживаю ее, она слишком боится, что я поскользнусь и уроню ее, поэтому она никогда не соглашается на это в душе.

А в этом положении мы оба стоим и оба получаем то, что нам нужно.

Я хватаю свой ноющий член и провожу им по изгибу ее задницы. Она дрожит, несмотря на то что в душе тепло. Ладонь другой руки я прижимаю к ее копчику, прежде чем дразняще поднять ее вверх по линии позвоночника.

– Я скучал, – хрипло говорю я. Это были три мучительных дня, ненавижу быть вдали от нее.

– Я тоже, – шепчет она в ответ.

Я так сильно ее люблю, что почти жалок. Я так ее хочу. После того, как мы впервые переспали в колледже, произошло нечто невероятное: мой член перестал реагировать на кого бы то ни было, кроме Элли.

И с тех пор по большей части дела обстоят именно так. Я нахожу многих женщин привлекательными, но единственная женщина, с которой я хочу спать, – та, что стоит сейчас передо мной, выпячивая задницу в немой мольбе трахнуть ее. Когда я вхожу в нее, мы оба стонем. Сначала я двигаюсь медленно, но, черт возьми, у меня нет ни малейшего шанса сохранить этот темп. Я слишком сильно хочу ее, и звуки, которые она издает, слишком сильно заводят. Я едва выдерживаю три медленных толчка, прежде чем мои бедра начинают двигаться сами по себе и я не начинаю самозабвенно врываться в нее. Тяжело дыша, я обнимаю ее одной рукой и обхватываю ее груди, сжимаю одну, играю с соском, который сжимается и пружинит под моим большим пальцем. Другую руку я подношу туда, где сходятся ее бедра, и потираю ее клитор, пока спина ее не выгибается и я не понимаю, что она уже близко.