Когда Гаррет стучит костяшками пальцев, голоса за дверью тут же замолкают.
Ничего не видящий Так осторожно двигает головой туда-сюда.
– Что, черт возьми, происходит?..
Коротко хохотнув, Гаррет открывает дверь, и мы с Логаном ведет Така внутрь. Я едва не визжу как девчонка-подросток при виде моря знакомых лиц, которые приветствуют меня. Мне требуется вся сила воли, чтобы сохранять спокойствие, и я вижу, что мое волнение отражается в каждом взгляде. Я прижимаю палец к губам, показывая всем, чтобы держали рот на замке.
– Готов? – спрашивает Гаррет Така.
– Всегда готов, – протягивает тот.
Кто-то смеется.
В тот момент, когда Такер опускает бандану, оставляя ее болтаться на шее, его дыхание резко прерывается. Разинув рот, словно рыба, он смотрит на больше тридцати парней, набившихся в раздевалку. Затем он расплывается в самой широкой, легкомысленной улыбке, которую я когда-либо видел."
"– Да вы шутите! – Он хлопает себя по коленям и упирается ладонями в бедра, будто старушка, пытающаяся распрямиться.
Учитывая то, что за эти годы мы играли со многими десятками парней, удивительно, что нам удалось уговорить тридцать из них приехать в Бостон. Здесь Джейк Бердерон, он же Берди, капитан нашей команды до Гаррета. Нейт Роудс, капитан команды после Гаррета. Хантер Девенпорт, текущий капитан, Симмс, вратарь, который выиграл для нас три или четыре чемпионата.
– Поверить не могу, что вы все тут. – Ошеломленный Такер приветствует всех наших друзей. Некоторых из них он не видел несколько лет.
Как Майка Холлиса, вернувшегося из Индии, где он год прожил со своей женой Рупи. Недавно они вернулись в Штаты и теперь живут в Нью-Хэмпшире, так что Бостон не стал для них дальней поездкой.
Такер обнимает каждого парня. Это долго и, вероятно, не так уж необходимо, но таков Джон Такер. Он не может просто крикнуть «Привет» всем в общем приветствии. Он должен поприветствовать каждого лично.
Он заканчивает Фитци, который помогал ему ремонтировать бар. Я знаю, они довольно близки.
– Как я рад тебя видеть, чувак. Ты не так уж часто заходишь.
– Безумная работа, – уныло отвечает Фитци.