Кабак этот попался, будь он неладен, вот и решили туда зайти да выпить.
— Выпили? — весело усмехнулся я.
— Выпили, — с протяжным вздохом согласился Данька. — Кувшинчик один распили, так хорошо стало. Там еще сидели людишки, к нам подвалили и предложили их угостить. А с какой чести нам угощать их? Слово за слово и Петрушке кистенем в голову прилетело, а там только отмахиваться успевали. Вот и все. Я даже и не помню, как досюда добрались, — повинился Данька.
— Ага и деньги все забрали. А еще пояса и ножи, — донеслось от Васильки, это ему руку сломали.
— В общем, урок вам это, думать будете наперед, где и с кем пить! — строго произнес я и вышел из амбара.
Лекарь уже ушел, на меня же внимательно все смотрели.
— В общем так, седлайте коней и броню наденьте, дубины возьмите. Пойдем за своих посчитаемся, и упредите всех, чтобы оружие не применяли, насмерть не били.
— Это хорошо, а то уж застоялся я. Не все тебе, Андрей, веселиться, — кровожадно произнес Олег.
Пока все собирались, я поглаживал Черныша и грустно вздыхал.
Людям понадобилось с полчаса, чтобы собраться. Все были в броне. А дубины и палки они обмотали тряпками-шкурами.
Наконец-то мы выдвинулись, час неспешной езды, и мы оказались на берегу Неглинной, кабак располагался невдалеке от общественных бань.
— Надо урок преподать, что не стоит просто так меня и людей моих трогать. Заходите и всем, кто есть в кабаке, преподайте урок. Хозяина же ко мне. И без смертоубийств мне тут, — грозно произнес я.
— Ну, тут как выйдет, — оскалился Олег.
— Карась, Лагодь. Вы к окнам встаньте. Рябой, Жишка, вы снаружи останьтесь, — внес дополнения дед, и все взоры людей обратились ко мне.
— Понеслась, — оскалился я, кивнув.
— А-а-а, за князя, — взревели люди и понеслись в кабак, размахивая дубинами.
Вместе со мной остались только дед и Прокоп, а остальные предпочли развлекаться.
Из кабака мгновенно начали раздаваться крики и ругательства, а спустя пару мгновений из окна выпрыгнул плюгавый мужичок в одной рубахе, и его тут же приголубил дубиной Карась, так что мужичок тут же свернулся калачиком и заскулил. Вот только Карасю пришлось его оставить и принимать нового, вылезающего из окна.
Остальные тоже не стояли без дела, ведь из кабака побежал народ.