Вошедший в покой князь Вяземский застал удивительную и даже тревожную картину: личные служанки детей его повелителя сидели тесным кружком, лица их были печальны, а из глаз так и норовили пролиться слезы.
— Что слу…
— Тш!!!
Услышав в ответ многоголосое шиканье, он несколько растерялся. Впрочем, верховая челядинка Авдотья почти сразу изобразила лицом немой вопрос, и он пятью словами изложил свое дело:
— Великий государь наследника видеть желает.
Она тут же скользнула за дверь, оборвав своим появлением размеренный речитатив седьмой из двенадцати «Сказок».
— Батюшка.
В царском кабинете обнаружилась целая куча людей: за спиной сидящего на привычном месте Иоанна Васильевича стояла и сверкала полными скрытого бешенства глазами его супруга, у двери замерли двое рынд и десятник постельничей стражи, а вдоль боковой стены выстроились князь Черкасский в компании с царицыным стременным и ее же двумя стольниками.
— Митя.
Против ожидания, отец спросил его о другом.
— Марья печалуется, что ты неслух. Она тебя просила прийти, а ты? Отчего так, сыно?
— Прости, батюшка, я и не знал, что меня зовут.
— Ну как не знал, коли она своего стольника за тем и отправила? Кстати, а что это с ним?
— Стольник тот, батюшка, оказался невежей: шапку не сломил, поклона не отбил, считая себя выше рода царского. А когда я ему на то попенял да к вежеству сподвигнул, начал шарить у пояса в поисках клинка.
— Так. Продолжай, чего же ты?
— Вопросив его, я узнал, что желает он смерти моей, а также братьев и сестры.
Ярко-синие глаза потихоньку начали темнеть, но властитель земли Русской этого не заметил, хотя прозвучавшее обвинение и было более чем серьезным, однако же своему первенцу он поверил сразу и безоговорочно. Кому, как не родичу молодой царицы, думать о том, сколь много пользы принесет и ей, и ближним ее смерть пасынков и падчерицы?
— По мечтам его и награда.
— Так.