Вернее, почти такой же — ведь они были православными, а их противники перешли в католическую веру.
— А хоть бы и сам. Ежели великий государь повелит, то ради него и Отечества и живот положу!"
"Восседающие на широких лавках бояре и стоящие думные дьяки дружно перевели взгляды на своего владыку, чей трон, отделанный слоновой костью и резьбой, приятно светился в косых солнечных лучах.
— Нет.
Получив столь четкий и не оставляющий сомнений ответ, думцы вновь загудели, время от времени опять косясь на государя, а кое-кто, например князь Иван Мстиславский, посматривал и на небольшую лавочку в углу Грановитой палаты, на коей вот уже второй час в полной недвижимости восседал десятилетний наследник.
— Тогда Шуйского в воеводы Большого полка![126]
— Это которого? Петра Ивановича альбо Ивана Андреевича?
Впрочем, и их кандидатуры не устроили государя. Оживился было Курбский — воевать он любил и умел… Но властитель решил все иначе.
— Я сам!
Оглядев притихших бояр, Иоанн Васильевич продолжил:
— Возглавлю воинство православное.
В наступившей тишине несколько растерянно поднялся со своего места Горбатый-Шуйский. Воинскими талантами его Господь не обделил, да только в последнее время не чувствовал он на себе государевой ласки да милости.
— Тебе быть воеводой правой руки. Полки левой руки поведет Шереметев. Димитрий!
Глаза думцев поневоле скользнули к одной неприметной лавочке и отроку, ее занимающему, — но нет, государь смотрел на иного. Увидев же, на кого именно, разом подскочил на ноги Дмитрий Иванович Хворостинин, достаточно молодой, но уже подающий весьма немалые надежды воевода.
— Ты возьмешь под себя Передовой полк.
Удивился не только Хворостинин, но и все бояре: несмотря на должное происхождение и таланты, заслуг князя для столь ответственного поста было откровенно маловато. Но сомнений в правильности столь неожиданного решения владыки никто так и не выразил. Вслух, по крайней мере.
— Михаил Иванович.
Довольно пожилой, но все еще крепкий князь Воротынский, коему за его многочисленные заслуги явили особое уважение, поименовав по имени-отчеству, степенно поднялся и прижал руку к сердцу.
— Тебе стоять против степи. В том тебе будет подмогой Мстиславский…
Еще один боярин и князь вздел себя на ноги.
— А такоже князья Черкасский, Курбский и Хованский.
Сделав едва заметную паузу, мужчина на троне с легкой усмешкой добавил:
— В подручники возьми себе Данилку Адашева. Три года назад он хорошо погулял по басурманским землям.