— Видишь? А потом можно еще вот так посунуть.
Гнутая карабель медленно скользнула вперед, бережно придавив кольчугу напротив горла.
— Понял.
— Хорошо. Тогда повторяем отбив с ударом дюжину раз. И!.. Раз-два-три!
Шшдон-клац-клац!.."
"Час спустя боярин Канышев довольно кивнул, признав тем самым, что его подопечный усвоил еще несколько полезных финтов и ухваток. Оглядев поле, основательно перепаханное копытами жеребцов, и сотню царевичевых стражей, окруживших это самое поле, Аким перевел взор на два десятка княжат и бояричей.
— За-акончили!..
Посыпались на землю тяжелые дубовые «сабли», следом забрякали островерхие шеломы, довольно загомонили мальчишечьи глотки, а его основной ученик, выждав немного, тихо напомнил-поинтересовался:
— Наставник?.
Оставаясь внешне полностью невозмутимым, а про себя преисполняясь довольства, боярин скучающе поинтересовался:
— Рогатина?
— Шестопер!..[144]
Уже привыкшие к тому, что боярин и его подопечный в конце каждого занятия устраивают «прощальный» учебный поединок, помощники быстро принесли им по небольшому круглому щиту, вдобавок забрали учебную саблю наследника и поднесли вместо нее увесистый пернач[145] на длинной ручке.
Сшшии-клац!
Звякнув саблей по чужому умбону, Аким тут же подставил свой щит.
Тумм!..
В который уже раз подивившись, сколь силен Димитрий Иванович для своих невеликих лет, боярин аккуратно «погладил» его по шлему, вскользь отбил несколько быстрых и довольно сильных ударов, после чего и поставил в их поединке точку — шлепнув тупой карабелью по выставленной вперед ноге. Плашмя, разумеется. Помнится, года этак с три назад он одному ногайскому мурзе таким же вот ударом ногу до кости рассадил… В аккурат перед тем как снести его голову.
— Наставник.
Ответив кивком на легкий поклон наследника, боярин Канышев проводил своего воспитанника очень внимательным взором, в который уже раз подмечая ту легкость, с коей он помахивал в воздухе совсем не легким перначом, и отсутствие видимых признаков усталости.