ОЧЕНЬ сметливые и просто нечеловечески выносливые, давно уже привыкшие как к «ласковому» континентальному климату Московской Руси, с его коротким летом и длинной холодной зимой, так и к любым ударам судьбы. Вроде набегов оружных татей и людоловов с востока или запада, моровых поветрий, неурожаев и прочих весьма регулярных невзгод. Недаром же в Османской империи так любят набирать гребцов на свой галерный флот (в особенности на баштарды[73]) из полоненных славян — по сравнению с ними любой венецианец, грек или там австрияк дохнет на веслах раза в два, а то и в три быстрее.
— Димитрий Иоаннович?..
Выплыв из своих размышлений, царевич с некоторым удивлением поглядел на подъехавшего поближе Салтыкова. Затем на протянутый в его сторону небольшой бурдючок с оправленной в серебро горловиной. Уже открытой. После чего, незаметно передернувшись от отвращения, отрицательно качнул головой: во-первых, вполне можно и потерпеть до привала. Во-вторых, был бы это ягодный морс, парное молоко или сбитень, ну, на самый крайний случай, хотя бы самая обычная, но обязательно свежая и холодная родниковая вода… А не набранная утром из очередного колодца, большую часть дня пробултыхавшаяся на горячем конском боку рядом с седлом, противно теплая (фу!.
«Пожалуй, сегодня вечером обычным осмотром не обойдешься».
Потому что его охранители и сопровождающие, руководствуясь в первую очередь приказом великого государя «поспешать!», а во вторую тем, что царский сын едет на коне, — заметно прибавили в скорости передвижения. Равняясь теперь не на медленный возок, а на вполне резвого мерина по кличке Черныш. Весь день в пыльной, душной и тряской повозке, поскрипывающей от непривычной скорости, чувствуя каждую кочку и ямку буквально всем телом!..