Вот набираю в рот дым и держу…
— Какой молодец… — ворчу, подкатывая глаза. — Греть нельзя ни в коем случае. Особенно таким варварским способом. Сейчас тебе таблетку принесу и холод приложишь. Хотя, пошли сразу на кухню, посмотрю заодно, что там у тебя.
— Спасибо, — смущенно кивает Алик, но от предложения не отказывается. Видно, что действительно болит.
Первым делом быстро осматриваю рот охранника и даю ему таблетку анальгина, ловя себя на мысли, что даже грозные мужчины с оружием выглядят растерянными щенками, когда у них болит не «огнестрел».
— Посиди здесь спокойно, — показываю, как держать холод, — если не начнёт отпускать, будем думать, что дальше делать.
Себе наливаю чай и делаю бутерброд. Пока режу хлеб, мой взгляд все время останавливается на новом украшении. Красиво, будто всегда было на пальце.
— Алик?
— Ммм? — отзывается парень вопросительно.
— А где сегодня Михаил? Я не могу ему дозвониться…
— Наверно, мммм, — сглатывает боль, — наверно в баре плохо связь ловит.
— В каком баре? — уточняю, как бы между прочим.
— В стрипе, который в комплексе на Риге.
— Понятно… — выдавливаю из себя.
Звонить Бурову мне теперь больше не хочется, есть тоже. Зато… Хочется другого. Чисто по женски вредного. Нагрянуть, сожрать чистых эмоций и все прояснить, наконец."
"— Алик, а кто-то может меня отвезти к Михаилу? — Разворачиваюсь к нему лицом и невинно хлопаю глазами.
Парень хмурится.
— Нужно, наверно, предупредить.
Я замечаю, что охранник говорит увереннее.
— Полегчало? — вкрадчиво интересуюсь.
Он удивленно опускает холод от щеки и кивает.
— Да…
— Подождёшь меня? — Я не даю ему опомниться. — Только переоденусь и поедем.
Отталкиваюсь попой от столешницы, и пока охранник не сообразил, что я его развела, сбегаю из кухни.
— Подожди! А позвонить? — Несётся мне вслед.
— Я сама! — Отзываюсь, не собираюсь сознаваться, что телефона у меня нет.
В спальне надеваю комплект нового кружевного белья, чулки и черное платье-карандаш.
Спускаюсь вниз и по пути захожу в кабинет за вторым кольцом. Только после этого возвращаюсь на кухню.
— Мы можем ехать, — говорю Алику, сдерживаясь, чтобы не захихикать при виде его искреннего обалдеашего лица. Это приятно, да.