Она не понимала, что напугало больше: то, что ее едва не изнасиловали или то, что сделал Дагмар.
Марина уперлась ладонями в его плечи, едва слышно выдыхая:
— Отпусти меня…"
"Он позволил ей немного отстраниться, но продолжал обнимать, не выпуская из стального кольца. Его глаза совсем изменились. Они были оранжевыми! Полностью оранжевыми, светящимися и словно… пульсирующими в радужке. Марина отшатнулась, но лишь сильнее прижалась спиной к его рукам.
Черты лица Дагмара заострились, и она смогла разглядеть проступающее выражение злости и гнева.
Рядом раздался стон, сменившийся хныканьем. Дагмар отодвинулся, сузив глаза и глядя на Марину так, словно ненавидел ее.
Он отступил от нее и опустился на корточки перед качком, баюкающим окровавленную культю. Тот все еще был в сознании. Его лицо исказилось от боли. Он не пытался сдержать ни слез, ни соплей. Но когда увидел перед собой Дагмара, его лицо исказилось, став еще более уродливым.
Он проскрежетал, брызгая слюной:
— Ты не можешь не понимать, что только что спровоцировал войну кланов…
С лица Дагмара исчезли все эмоции.
— Думаешь, твои жалкие отбросы способны на войну со мной?
Качок расхохотался, словно сходя с ума:
— У нас есть поддержка… Время чистокровных подходит к концу. Скоро вы все сдохните.
— Вот как? — Дагмар равнодушно вздернул бровь, словно увидел перед собой что-то незначительное и неважное. — Порази меня.
Качок рассмеялся:
— Думаешь, я вот так просто расскажу, что вас всех ждет? — Его безумные глаза буквально вращались в глазницах.
Марина не поняла, что произошло. Дагмар даже не пошевелился. Его рука превратилась в размазанных штрих. Словно помутнение перед глазами, и вот урод снова кричит, а Дагмар равнодушно отбрасывает в сторону оторванный… палец с уцелевшей руки.
— А так? — Его голос не дрогнул, ни капельки не изменился. Спокойный равнодушный тон, от которого мурашки побежали по коже.
Качок больше не смеялся.