— Хочу выебать твой сладкий рот. Прямо в горло. Все время представляю, как ты захлебываешься моей спермой, но пытаешься глотнуть. А она течет по твоему лицу… Хочу видеть тебя испачканной во мне…
Марина вцепились пальцами в его бедра. Такой откровенности она не ожидала. Но вместо страха и отвращения почувствовала, как трусики намокают еще сильнее, а смазки становится так много, что ее уже невозможно сдержать. По внутренней стороне бедер начала сделать теплая шелковистая влага.
Дагмар глубоко вдохнул, превратившись в зверя. В его чертах не осталось ничего человеческого.
— Течешь еще сильнее…
Марина лизнула набухшую гладкую головку и надавила кончиком языка на крошечную щель, из которой выступило несколько солоноватых капель. С ней точно что-то не так, но его вкус оказался потрясающим.
С трудом отстранившись, она тихо выдохнула:
— Да, и ты тоже…
Губы Дагмара дернулись, то ли в улыбке, то ли в гримасе боли.
Он был таким красивым… Сильным, мощным и в то же время странно изящным.
Он тяжело дышал, и каждый выдох сопровождался протяжным стоном. Словно ему было невероятно больно.
Марина смотрела на его лицо, на прикрытые глаза, пытаясь понять, все ли делает правильно. Ей хотелось доставить ему удовольствие. Хотелось, чтобы ему было хорошо.
Ей хотелось стать для него особенной.
Марина снова втянула в рот набухшую головку и с громким чмокающим звуком выпустила ее из рта.
Дагмар дернулся всем телом.
Марина замерла, не двигаясь. Она ждала, когда Дагмар откроет глаза и посмотрит на нее, пытаясь понять, почему она не продолжает.
Он не заставил ее долго ждать. Распахнул пылающие глаза, опаляя диковатым взглядом.
Марина улыбнулась:
— Ты забыл, что должен делать?
Он непонимающе нахмурился, еще сильнее вцепляясь в ее волосы.
— Ты играешь, пока я… сосу… — Эти слова все еще давались с трудом, но Марина чувствовала, что должна это сделать. Должна их сказать, чтобы перебраться через ту стену, которую выстроили вокруг нее родители. — Хорошие девочки должны наставлять хулиганов на путь истинный.