А она-то себя считала выдумщицей и фантазеркой. В конце концов, она сбросила разговор, даже не попрощавшись, и отправила родителей в черный список. Пусть звонят, сколько хотят. Она больше не хочет их слышать.
Она все-таки расхохоталась. Безумным истерическим смехом. Пришлось долго умываться холодной водой, чтобы успокоиться после всего этого бреда.
Ее по-настоящему трясло. Дурацкая рана казалась чем-то совсем уж незначительным по сравнению с угрозой возвращения домой. Почему-то она была уверена, что родители так просто не сдадутся.
"Марина до сих пор надеялась, что спряталась хорошо. Ей нравилось в Логовце и бежать в другой город не хотелось. Но что если придется?! У нее почти нет денег. Те копейки, которые платят в детдоме, полностью уходят на оплату съемной квартиры. Даже на еду остаются крохи. Устроиться на работу ужасно сложно. Никто не хочет брать «человека с улицы», даже если работников не хватает.
Но с детдомом ей повезло. Желающих работать там не было, а воспитателей не хватало.
И еще этот дурацкий праздник… После звонка родителей совсем вылетел из головы. По традиции в честь каждого времени года в детдоме устраивали маленькое торжество для малышни. Сначала хотели пригласить артистов, но платить им было нечем.
— Марин, ты меня слышишь?
Марина очнулась от размышлений. Лиля встревоженно смотрела на нее, нервно кусая губу.
— Прости, я… задумалась. Что ты говорила? — Она заставила себя сосредоточиться.
Лиля тяжело вздохнула:
— Я говорила, что утром вспомнила кое-что важное о ведьминых помощниках.
— Лиль, ты опять? — Марина осторожно прикоснулась к щеке, но почувствовала только ткань лейкопластыря.
— Я понимаю, что ты мне не веришь. Что считаешь странной и, возможно, чокнутой…
Марина перебила:
— Чокнутой я считаю только себя.