С насыщенным серым ободком. Но в глубине разливается зелень. Дикое неестественное сочетание, от которого меня уже неслабо так трясет.
На ее веках столько черноты, что я ощущаю химический запах косметики. Сейчас он особенно четкий. Приходит странная мысль: как-то это слишком для старой Бабы Яги. Она накрашена так, словно собралась в клуб. Настолько ярко и насыщенно, что больше подошло бы шлюхе, чем воспитательнице.
А может, этим она по вечерам и занимается? Нет… тогда бы не пахла чистотой.
Сочетание внутренней невинности и внешней распущенности становится алкоголем, смешанным с наркотой.
В этом есть что-то до дрожи возбуждающее. Невинная шлюшка… Скромница, которая сама хочет разврата. Почему-то кажется, что она именно такая… И от этого внутри начинает разгораться адский костер. Снова появляется ощущение пекла.
Она подходит так близко, что меня обволакивает ароматом цветов и карамели. Сладко… Как же сладко. От нее веет сотней цветов и трав. Таких ароматов просто не бывает! Даже ведьмы так не пахнут, хотя они с рождения впитывают в себя «дыхание трав».
Ее сердце бьется быстро, тревожно. Наклеенный нос дрожит от каждого движения. Темные брови нахмурены. Локоны подпрыгивают пружинками.
Я смотрю на нее. Прямо. Не отводя глаз. Хочу, чтобы она тоже посмотрела на меня. Но ее сердитый взгляд сосредоточен на моем телефоне. Она гневно стреляет глазами в камеру, и я ловлю на экране всплеск ее раздражения.
Ей не нравится, что я снимаю. Очень не нравится. Ее это раздражает. Я завожусь еще больше. Потому что сегодня ей еще придется потерпеть.
Она ныряет рукой в корзину и достает еще несколько листочков. Перекладывает в другую ладонь и протягивает мне один. Алый. Почти бордовый. С несколькими оранжевыми и зелеными штрихами. И я эгоистично, по-детски, считаю, что этот лист самый красивый из всех.
— Вам тоже. Чтобы желания исполнились.
Ее голос… Самую капельку хрипит. Звонкий. И немного прерывистый от частого дыхания и раздражения.