Ей было плевать на его мнение. Но внутри все еще жила потребность спорить и не поддаваться, что бы он ни говорил или делал.
— Благодарна? За то, что стоит на горе трупов?
— Нет. — Он как-то жестко ухмыльнулся, подошел к стене и отдернул посеревшую от пыли портьеру. — За то, что спас ее от них.
На огромной картине был нарисован котел, в котором, обнявшись, стояли три дородных женщины. На мужеподобных уродливых лицах застыло выражение счастья. Их беззубые рты щерились в кровожадных улыбках. Марина не сразу поняла, что женщины… ласкают друг друга.
Мерзкая картина настолько поглотила ее внимание, что Марина не сразу поняла: все три женщины проткнуты одним копьем, с конца которого стекает кровь. Ее натекла уже огромная лужа, и огромный человекоподобный осел лакал алую жидкость.
По коже прошел озноб. Как будто художник слишком увлекся Шекспиром. И вот эта гадость была «свидетелем» того, что чокнутый извращенец с ней творил.
Самое подходящее место, чтобы быть использованной и облитой грязью.
Марина надела безрукавку на истерзанную кофту и шагнула к выходу. Не успела сделать и пару шагов, как он подскочил к ней и схватил за руку, разворачивая лицом к себе.
— Хватит воротить от меня свой красивый нос! — Он прижал ее к себе. Грудь расплющилась о его каменные мышцы. — Ты теперь принадлежишь мне. Чтобы я больше не видел тебя с тем задротом. Если кто-то к тебе прикоснется, оторву ему руки. И поверь, я об этом узнаю, как бы ты ни пыталась скрыть. А если надумаешь соврать мне… будешь наказана.
Это все какой-то идиотский безумный сон. Кошмар, в котором ее книжные мечты извратились до неузнаваемости."
"— Наказана? — Она ожидала, что будет кричать, вопить, впадет в истерику. Но голос оставался тихим. Наверное, сказались годы жизни с родителями, когда она пыталась любыми способами избегать их внимания. — Буду наказана? Просто потому что вам так захотелось? Да кто вы вообще такой, чтобы… чтобы указывать мне?!
Марина приподнялась на цыпочки, чтобы хоть немного сравняться с ним ростом.
Он толкнул ее к стене, прямо к тому месту, где была нарисована обнаженная девушка. Прижал так, словно хотел раздавить. Как букашку. Такой Марина себя сейчас и ощущала. Слабой букашкой. Вся ее бравада пропала, и только в мозгу настойчиво билась мысль, что она должна сопротивляться.
— Кто я такой? Я — твой хозяин.