Прошу, если смущаетесь, отложите абайю на стул, — указывает на белоснежный табурет, и я, выдохнув, откладываю материю, остаюсь перед женщиной абсолютно обнаженной,
Взгляд врача становится цепким, она скользит взглядом по моему телу.
— Кожа чистая… — бурчит себе под нос, подходит и ощупывает грудь, проверяет, — так… здесь все хорошо… Прошу на кресло…
Кивает в сторону кресла и я вздрагиваю, заставляю себя пройти и занять место, раскидываю ноги и жмурюсь изо всех сил, страшно становится.
— Расслабьтесь, госпожа, я не наврежу, — вновь успокаивающий голос врача, и я чувствую, как ко мне прикасаются латексными перчатками, становится неприятно, но процедура длится совсем недолго, возможно, несколько секунд.
— Вот и все! Все хорошо! Невеста шейха девственна! — слышу голос врача, словно она кому-то это говорит…
А я все никак глаза распахнуть не могу, все так же сжимаю веки в страхе, не понимая, закончена ли эта проклятая процедура.
"— Каролина, можете спускаться, — вновь слышу голос врача и распахиваю глаза, женщина мне улыбается, идет к своему рабочему столу, где я оставила документы, которые мне дала Кара…
— Одевайтесь… — вновь голос врача срабатывает как триггер, и я чуть ли не спрыгиваю с кресла.
Тянусь, чтобы забрать абайю со стула, слышу щелчок, дверь распахивается и… в кабинет врача входит мужчина…
Вскрикиваю, подпрыгиваю и прижимаю ткань к груди. Буквально замираю на месте под взглядом темно-карих глаз, на дне которых будто яркое пламя вспыхивает…
Я дышать перестаю под этим цепким, хищным, пронизывающим до косточек взглядом…
Такой взгляд бывает у людей, в чьих руках сконцентрировано не просто богатство, а власть.
Я узнаю это волевое лицо с такими хищными, резкими линиями… Твердый подбородок, будто срезанный искусным скульптором, покрывает легкая бородка, которая придает мужчине брутальности.