О, мужик заметил наше уверенное шествование. Взгляд его стал удивлённым. Явно ведь что-то заподозрил.
— Барон Артемьев! — громко воскликнул я на подходе. — Я — Белозёров Максим Константинович требую сатисфакции! Ты, или кто-то из твоего рода, поступил бесчестно, как жалкий никчёмный трус, обратившись к местной преступной Гильдии, чтобы подослать ко мне наёмных убийц! Я требую от тебя немедленного ответа за свои действия!
Выгнув грудь колесом, я остановился перед опешившими бароном и баронессой.
Послышался звучный хлопок и обречённый шёпот:
— Белозеров… — полковник Игнатов со своей женой, милой дамой в васильковом платье, был неподалеку, всё слышал и от избытка чувств хлопнул себя по лбу.
Справа же от меня — там, где была моя спутница, я явственно ощутил шок, быстро переросший в восхищение. Никакого страха или ужаса. Паладин Света верила мне и помнила, как вели себя в лагере прихвостни князя Щербатова, среди которых был и сын, стоявшей передо мной пары.
Для Светы, раз уж я сказал, что эти люди хотят меня убить, значит, так и есть.
Краем глаза я уловил вспышку.
Обозревательница Лиз Вердер тоже времени даром не теряла — сделала красивую фотографию начала нашего противостояния для своего информационного агентства.
А вот передо мной резко вспыхнула жажда убийства, мгновенно трансформировавшаяся в жажду крови:
— Что ты такое несёшь, безродный щенок⁈ — сквозь зубы процедил Артемьев-старший — глава баронского рода Артемьевых. — Обвиняешь меня в связях с Гильдией? И ради чего? Чтобы прихлопнуть тебя⁈ Больно много чести, шавка!
Вокруг двух наших пар уже образовался круг зевак — гости с любопытством наслаждались представлением.
Я поднял левую руку к потолку, будто бы желая привлечь ещё больше внимания:
— Соотечественники! Вы все слышали слова барона! Он обращался ко мне так, будто бы знает кто я. Но я лишь в этом году стал личным дворянином. Уверен, многие из вас раньше меня не видели, и даже не слышали обо мне. Так вот, я заявляю, что с бароном Артемьевым-старшим я раньше не встречался и никаких дел с ним не имел.