Он вместе с женой встал так, чтобы отгородить нас от посторонних глаз и быстро зачастил:
— Максим ну как так-то? Что с тобой не так, скажи мне? Ты из дома вообще без приключений не выходишь⁈
— Ну тише-тише, дорогой, не наседай ты так на мальчика, — начала гладить его по руке графиня.
— А как не наседать-то? Дуэль! А если его убьют? Кто мне незарегистрированные аномалии будет закрывать⁈ И вообще, почему ты на его стороне, я не пойму⁈
— Он хвалил мою готовку, — невозмутимо ответила женщина. — А значит, прекрасно разбирается в том, что хорошо, а что плохо.
— Но я тоже её хвалил! Всегда хвалю!
— Так и ты, дорогой, тоже разбираешься. Максим, ты ведь победишь? — спросила она меня ласково, точно любящая матушка.
— Без сомнения, Марфа Гавриловна, — честно ответил я.
— Ну вот видишь, дорогой, — посмотрела она на мужа. — Не о чем волноваться. Тебе Максим я желаю удачи, хотя верю, что ты и сам справишься. А я вот, наверное, пойду заключу пари на твою победу с Апраскиной.
Мы перекинулись ещё парой фраз, Игнатов хлопнул меня по плечу и признался, что тоже бы поставил на мою победу, но людям, непосредственно служащим в государственных организациях, запрещено лично делать ставки на чужие поединки.
А вот членам их семьёй можно.
После Игнатовых к нам подошёл брат Светы вместе с княжной Ростовой. Он тоже встал так, чтобы никто не видел его лица, а своим телом ещё и перекрыл меня от посторонних глаз.
— Максим, не буду ходить вокруг да около, скажу прямо.
— Витя, я… — начала было Света, но я положил ей руку на плечо и улыбнулся. Она замолчала тоже одарив меня улыбкой. Всё-таки сейчас она больше моя партнёрша, чем сестра нашего собеседника.
— При всём уважении, Виктор Иванович, я дал понять общественности, что в этой дуэли я представляю исключительно свои интересы.
На миг герцог поморщился, но тут же взял эмоции под контроль и улыбнулся:
— При всём уважении, Максим, это так не работает.
— Если я выиграю, — поддержал я его. — А я непременно выиграю.
«В отличие от представителя вашей фракции-конкурента», — мысленно закончил я, но дразнить Анжуйского-Захарова не стал. Его понять можно. Я бы тоже хмурился на его месте.