Его смех ударил по моим взвинченным нервам, эхом отдался в грудной клетке.
– Потрясающая наивность. Ну что ж, за то, что рассмешила меня, Александра, я тебе даже премию при увольнении выпишу, но заявление ты напишешь сегодня же. Всего хорошего!
Я сглотнула вставший ком в горле от злости и обиды на этого дьявола, но из последних сил собралась и громко ответила:
– И вам всего хорошего, Арсений Петрович!
Особенным удовольствием стал звук хлопающей двери, которую я совсем не пожалела, когда выходила из кабинета.
Глава 4
Когда я хоть немного успокоилась, то позвонила Тоне. Она хоть и работала аудитором, но в силу профессиональной любознательности знала почти все возможные законы.
– Тонь, – произнесла я грустным голосом.
– «Меня уволили», да? – опередила меня Антонина.
– Да, – понуро ответила я. – Без разбега сразу и припечатал после первой же ошибки.
– Дьявольское отродье, – прошипела Тоня и добавила: – Я тебе говорила, брось ты эту безумную работу.
– Спасибо, ты – мой ангел-хранитель! – поблагодарила от души любимую подругу.
– Саш, ну ты что… Ты что, опять плачешь? Не плачь! Тушь потечет. Перестань.
– Да я не красилась, – размазала я потекшую тушь. – Спасибо, Тонь.
– Ты можешь подать на него в суд, – вернула деловую нотку в голос Тоня.
– Знаю. И ты бы с него последние трусы стрясла. Но сколько это лет? Сколько нервов? Я лучше заберу у него титул лучшего кондитера.
– Вот! Это по-нашему! Порви его на лоскутки, вернее, на крошки. И не думай о проблемах. Вообще, лучше сейчас ни о чем не думай. Хочешь, я приеду, помогу заполнить все документы.
– Не надо, Тонь, я справлюсь. Твой голос меня всегда успокаивает лучше любого успокоительного. Я сама.
– Серьезно? А зачем же я тогда раньше вино нам брала и сыр, тратилась на посиделки, если могла бесплатным радио поработать, и тебе бы сразу же лучше становилось?!
Я рассмеялась и добавила:
– И тебе после моих эклеров.
– Давай. Как закончишь, бери такси, и приезжай ко мне. Будем отмечать твою свободу.
– Хорошо, – попрощалась я с подругой и пошла в сторону кабинета нашего главбуха."
"У Элины Федоровны было непривычно тихо и спокойно.