Открыв глаза понимаю, что вертолеты улетели, стены больше не пляшут и дико хочется пить. Жму кнопку вызова персонала. Ко мне прибегает дежурная медсестра. Поправляет подушку, дает немного воды из трубочки, сделанной из куска капельницы. Прохладная жидкость падает в пустой желудок и меня снова мутит, но уже не так сильно. Пережидаю приступ, прошу сказать девушку, сколько сейчас время.
— Девять утра, — сообщает она.
Закрываю глаза.
Во сколько у них самолет? Как они там?
Мысли кружатся в голове одна за другой, пульс снова ускоряется, сводя с ума чувствительные приборы.
— Не надо мне больше уколов, — прошу медсестру. — Это нервы. Сейчас пройдет.
Под ее строгим взглядом достаю из-под подушки мобильник. Витя договорился, чтобы мне разрешили держать его у себя, но не злоупотреблять.
Пишу оперу сообщение:
«Готов поговорить»
«Хорошо. Я приеду через два часа. Привезти что-то?» — отвечает.
«Настю и Яна» — грустный смайл.
«Мы вытащим их, Яр. Это уже дело принципа, взять сволочь за задницу. Все. Жди»
Жду.
Переживаю осмотр. Сказали, если до вечера показания будут такие же и анализы придут нормальные, меня все же переведут в палату и можно будет поесть немного горячего бульона.
— Это не значит, что я отменяю постельный режим, — напоминает врач. — Мы вас стабилизировали. Не будете выполнять все предписания, снова окажетесь у нас и не факт, что мы поможем. Хотите помочь семье, слушайте лечащего врача. Вас быстрее поставят на ноги.
— Спасибо, — жму ему руку.
Все ушли. Я снова любуюсь потолком, стенами, дверью. Звуки техники, окружающей меня, больше не раздражают. Даже наоборот, радуют. В полной тишине я бы свихнулся.
Витя задерживается. Он у начальства на ковре, выбивает для нашего дела какие-то бумаги. Без конца щелкаю кнопкой телефона включая — выключая экран. Минута… две…пять… Серьезно?! Почему не час?!
«Еду» — приходит сообщение.
Через двадцать минут заходит с довольной рожей и кожаной папкой на замке.
— Я думал, такими уже никто не пользуется, — жму его руку.
— Почему? Удобно и в машине возить, и в руках таскать. Мне дали разрешение на поднятие из архива дела о гибели Карима Салаева, — сообщает он.
— О как! — взлетают вверх мои брови.
— Ты знал, что по нему велось расследование? Бабушка Салаевых настаивала на том, что Карим погиб неслучайно. Отказать в возбуждении дела оснований не было, но и расследовать сильно не стали.
— Бабушка… — повторяю за ним. — А там была еще и бабушка?
— Да.