В обед мы с Витей нервно расхаживаем по полутемному коридору ожидая, когда нас позовут. Час уже Василий Павлович ведет беседу за закрытыми дверями безымянного кабинета. Туда периодически забегают какие-то люди. Выбегают, исчезают, и мы опять остаемся вдвоем.
Нервы уже на пределе. Снова дико болит голова. Утром выпил таблетку. Она прекращает свое действие. Чувствую теплую струйку, побежавшую из носа. Перенапрягся.
Сажусь, запрокидываю голову, зажимаю пальцами переносицу и вытираюсь салфеткой."
"— Может тебе в больничку? Ты же вроде работал здесь где-то? Могу туда отвезти.
— Потом. Давай сначала дождемся встречи с этим подполом.
— Заходите, — нас, наконец, приглашает секретарь. — Ой, — видит испачканную красными разводами салфетку в моих руках. — Я сейчас нашего медика приглашу, — суетится женщина лет сорока в форменной юбке и белой рубашке.
— Не надо, — останавливаю ее. Но секретарь уже звонит кому-то, а Витя довольно лыбится и первым входит в кабинет.
— Мой племянник, — представляет Виктора Василий Павлович. — И Ярослав. Детский врач. Его семья сейчас в заложниках у Самира Салаева. Ребенку нужна медицинская помощь. На тебя вся надежда, Савелий Карпович.
Седовласый мужчина в отличной форме внимательно на меня смотрит. Прислушивается к звукам за дверью своего кабинета.
— Ваш секретарь вызвала мне медиков, — поясняю, что именно там происходит.
— Правильно сделала. Мне еще трупов здесь не хватает, — усмехается мужчина, пряча в стол бокал с остатками коньяка.
— Спасибо, — успеваю ответить прежде, чем рухнуть со стула.