Перепуганное сердце вмиг подскочило к горлу образовав там непроглатываемый ком.
От страха кровь пульсирует даже в пальцах. Присматриваюсь. Нет, это не он. Кажется пронесло…
— Извините, — буркнув себе под нос сбегаю в подъезд.
С лестничной площадки выглядываю в окно.
— Мам? — взволнованно смотрит на меня Даян.
На его длинных черных ресницах быстро тает снег превращаясь в капли воды. Розовые щечки пылают от мороза.
— Сколько раз я тебе говорила, что к чужим людям, особенно дяденькам, подходить нельзя?! — ругаюсь на него, но тут же зацеловываю, потому что еще больше пугаю и он вот-вот расплачется.
Что-то внутри меня горит огнем, сигналит красным сигналом светофора, что этот странный человек появился здесь совсем не зря.
Дома снимаю мокрый комбинезон с притихшего сынишки. Набираю ему горячую ванную с ароматной пеной и отваром ромашки. Кидаю в нее разноцветные игрушки. Они плавно покачиваются на воздушной, переливающейся в свете лампочки, массе.
Сажаю Даяна в воду. Он расталкивает все свое богатство ручками, выбирает простой пластмассовый кораблик в невзрачных бело — синих цветах.
Я даже не помню, откуда он у нас взялся, но сынишка любит эту игрушку.
Осторожно мою его мягкие волосики. Он смешно морщит свой маленький нос и чихает, когда пена попадает в лицо.
Вытираю большим пушистым полотенцем, одеваю в домашний фланелевый костюмчик, больше похожий на пижаму. Сажаю сына за стол и ставлю перед ним тарелку с теплым супом.
Мне не дают покоя две мысли:
Если это человек Салаева, то откуда Самир узнал, где я живу? Ведь я сменила не просто улицу на улицу, я поменяла фамилию и город, чтобы он или другие члены его семьи никогда нас не нашли.
И второй, не менее важный, вопрос: как теперь вырваться на работу и не сойти с ума от страха, что вернусь домой, а моего Даяна здесь не окажется?
Под эти размышления даю сыну лекарство.
— Ярик, мне очень нужна твоя помощь.
— Выкладывай, — вздыхает он.
— Можно я привезу к тебе Яна? Меня на работу в ночь просят выйти, а я не могу его сегодня оставить с соседкой.