Но что меня удивило больше всего, так это последняя совместная прогулка. Мишка разглядел под машиной белую кошечку: беременную, с огромным животом. А Демид предложил сходить в магазин, купить ей еду.
Мне кажется, я тогда впервые новым взглядом посмотрела на него. В итоге, пока мы с Мишкой уговаривали кошечку не убегать, Демид принёс две сосиски и пакетик с какой-то кошачьей вкусняшкой — вроде это была телятина.
Сынок пищал от восторга, пока бедное животное опасливо озиралось на нас, но все равно будущая мама спешно старалась управиться с неожиданным ужином.
— И что же тогда тебя так порадовало? — усаживаюсь за женский столик у зеркала и любовно провожу пальцами по разноцветным закорючкам и линиям на белом фоне — это Мишка мне «ромашки» нарисовал, а Демид мелким почерком подписал: самой любимой. И чуть ниже крупными буквами: «МАМЕ».
— Предвкушение вечера.
— Ммм, — я довольно жмурюсь. От нашего легкого разговора на душе тепло. — И что тебя ждёт вечером?"
"— Верю… что-то очень хорошее, но пока не знаю.
Дыхание неожиданно сбивается, и я задерживаю воздух в легких. Последнее слово невидимыми молоточками лупит по вискам.
«Хочешь?»
«Хочешь?»
«Хочешь?»
Хочу…
Хочу. И никуда мне от этого не деться…
Молчание затягивается и перестаёт быть приличным. А перед глазами неожиданно вспыхивают картины прошлого, когда мы, держась за руки, смотрели фильм в автокинотеатре. А ещё я вспомнила, как Демид поднял крышу своей машины, как чувствовалось свежее дыхание позднего вечера… как над нами нависали звёзды, а небосклон превратился в темно-синее покрывало, слабо мерцающее и таинственно переливающееся.
— Да, — произношу на выдохе и сама поражаюсь, каким глубоким стал мой голос в этот момент.
— Только вместе.
***Тот вечер выдался волшебным. Легким, приятным, весёлым и дружелюбным. Напряжение и насторожённость напрочь испарились. Мы поехали с Демидом на набережную. Заказали пиццу. С грибами. Мою любимую. И чай с мелиссой. Я даже не думала, что он помнит обо мне такие мелочи.
Вместе нам было очень комфортно.