Один кинул мне и я ловко поймал его за рукоять. Это…
— Артефакт апостола? — удивился я, разглядывая зелёное с чёрным и серебристым лезвие. Оружие апостола Ларгия. — И у вас так же.
— Это лучшее оружие для дуэлей и я должен предоставить клинок, что бы противник показал мастерство. Условия объявлены, ты готов?"
"Он встал наизготовку. А шлем надеть? Ну ладно, как хочешь. Барьер уже захлопнулся, я пару раз взмахнул мечом, привыкая к его массе и длине. Слишком лёгкий, я привык к тяжёлому Дирнуину.
— Готов, — я также встал в стойку.
— Тогда начали!
Вокруг нас появились щиты, но в этот раз он не пытался атаковать магией на опережение, а сразу перешёл в наступление. И вот у него тело усиленное и с клинком обращаться умеет! Ну да, тут тоже культ силы, глава клана — самый сильный боец.
Сталь зазвенела, когда я парировал удар и попытался контратаковать. Но он просто отскочил и попытался подсечь мне ноги в низком ударе. Такого я позволить, конечно, не мог и облегчил клинок, резко изменив его положение и встретив атаку.
Смена стойки и стремительный выпад в левое плечо. Но тот опять ушёл от удара и без промедления попытался атаковать: физически он очень хорош. Не будь у меня имплантов или усиления — пришлось бы туго. Увы, тут я просто встретил равного соперника и отдался течению схватки.
Удар за ударом, сталь сверкала зелёно-серебристой молнией и я старался взять скоростью и мастерством, управляясь с лёгким мечом. Не стал сразу бить с огромным усилением — унижать его перед всеми не нужно, пусть лучше это будет бой на пределе, когда оба противника шагают по грани.
Сталь прочного древнего оружия лязгала, я всё больше привыкал к мечу. Немного не честно, но Призрак стал подсказывать оптимальные траектории ударов и уклонений: Улберт был хорош!
Чистое фехтование продолжалось уже долго, я понемногу начал уставать, битва замедлялась, пора заканчивать.
— Ар! — рыкнул я для убедительности, словно выкладываю всё.
Улберт отпрыгнул, уставился на царапину с легко читаемым удивлением.
— Эйгон Корф, ты достойный противник и ты победил, — объявил он, публика загудела.