Да и донесли им в любом случае. Но, сами поймите, с этой ситуацией я должен разобраться сам.
— Хорошо, — Костя долго что-то продумывал и теперь решился предложить какой-то свой план. — Тогда я предлагаю включить тревогу и под шумок всё сделать. Где находится рубильник, я уже успел подсмотреть.
— Тревога и построение вечером? — я с сомнением глянул на Жердева. — Нет, полагаю, не вариант. Во-первых, сразу же сбегутся преподаватели, во-вторых, это уже саботаж воспитательного процесса, а не простая разборка двух курсантов.
— А ты тогда что предлагаешь? — спросил Костя, оглядывая нас. — Просто прийти к нему и дать в рыло?
— Таков был план, — скривившись, кивнул я. — Хотя сейчас понимаю, что в нём много недоработок.
— Вы только не ругайтесь, — сказал Тагай, отведя взгляд. — Я тут на всякий случай проверял пути отхода… — тут он всё-таки поднял глаза на нас и на вопрос, застывший на наших лицах, ответил: — Ну вдруг что, пожар там или потоп, а у нас из доступных средств спасения — только десантирование в окно.
— И как? — поинтересовался я с нескрываемой иронией. — Нашёл подвал с драконом и золотом?
— Нет, лучше, — улыбнулся Добромыслов и указал рукой наверх. — Я нашёл общий чердак над всем корпусом. С этого чердака есть замечательный выход на крышу, чтобы была возможность очищать её зимой. А, как вы должно быть помните, у третьего и четвёртого этажей есть чудесные балконы, чтобы на них можно было вкушать кофий, глядя на рассветные звёзды.
Тагай переводил взгляд с меня на Костю и обратно, ожидая, пока мы проследуем за его мыслью. Впрочем, мне сразу стало понятно, что он предлагает.
— Ты хочешь, чтобы я спустился с крыши на балкон? — уточнил я и, увидев кивок друга, продолжил: — Хорошо, а как я вернусь обратно? И как мы избежим тревоги по всему этажу? Я ж не думаю, что наш дорогой Лёва будет терпеть мою компанию молча.
— Ну ты уж как-нибудь постарайся, чтобы он не сильно кричал, — хмыкнул Костя.
— Я — маг огня, — я взмахнул руками. — Могу там только всё спалить к чёртовой матери!
— А вот этого не надо, — проговорил Тагай, улыбаясь. — Это уже порча казённого имущества в особо крупных размерах. И повод отправить на Стену в виде каторжника.
Спустя десять минут мы уже стояли на лестницы возле двери на чердак.