— Или что вы хотите сказать?
— Именно так, — покивал Креслав Рарогов. — Вы же помните, что сопряжение с миром демонов должно было произойти лишь через две тысячи лет? Вот на всё это время с момента сотворения и должна была распространяться полная и безоговорочная безопасность. А после преждевременного прорыва демонов можно было ожидать чего угодно."
"— А почему я узнаю об этом только сейчас? — императрица смотрела исподлобья.
— Наверное потому, что спрашиваете только сейчас, — ответил за Креслава Ледобор.
Рарогов и Морозов переглянулись и коротко кивнули друг другу. Не нужно было владеть способностями к чтению мимики, чтобы понять, между этими двоими только что было заключено негласное перемирие.
— Всё течёт, всё изменяется, — в тон Ледобору проговорил Креслав. — Нужно быть готовым к переменам, чтобы воспринять их.
— Так мы с вами точно ни до чего не договоримся, — выдохнула Екатерина Петровна и махнула рукой. — Давайте по существу.
— Екатерина Петровна, — Вулканов первый из родовичей обратился к императрице по имени-отчеству, — мы можем гарантировать, что прорыв произошёл не с нашего телепорта. Подобный поворот событий исключён, а думать, что мы можем сотрудничать с демонами — немыслимо.
Снова поднялся гомон, на этот раз среди делегаций родовичей. Им императрица приказывать не могла. Хотя очень хотела. Впрочем, они достаточно быстро замолчали сами.
— А откуда они тогда пришли?
— Ну мало ли, — развёл руками Лан Вулканов. — У тохаров, я слышал, были свои установки для телепорта. У тлинклитов и алеутов тоже, но своё особенное. Ещё где-то, точно не знаю.
— Подтверждаю, — слово взял Слободан Зорич. — У бриттов тоже были свои установки. Стоунхенджи, кажется, назывались. А с момента второго прорыва, неизвестно, что там на их островах и кто всем этим владеет.
— Но вы же понимаете, что это ящик Пандоры? — императрица подалась немного вперёд, держась руками за подлокотники.
Родовичи снова переглянулись. Теперь создавалось впечатление, что они посмели прямо в императорском дворце на глазах императрицы переговариваться с помощью мыслей. Но вроде бы они этого не умели.