Возможно, они думали, что я, как только запретила покушаться на физическое здоровье фрейлины, мысленно дала добро на такой прессинг?! Кто знает, но доказывать обратное пришлось сразу — я назначила Иларию второй после Мираниэль, приводя тем самым в шок весь двор.
Мне было плевать на мнение окружающий недоумков, я поступала правильно — и это главное!
Со Славом я продолжала держать ледяную оборону, хоть и чувствовала, что обида понемногу сходит на нет. Рос, в этом вопросе, был со мной полностью не согласен, видя, что я не хочу мстить бывшему жениху, больше переживая о новых кандидатах, появление которых сама же себе организовала, нарисовав новую проблему.
Принцы соседних государств были выше всяких похвал… хотя бы внешне… но последние два дня меня не интересовали их обольстительные речи и многозначительные взгляды. Слав был ранен после кошмарной встречи с волколаком, и до сих пор не приходил в себя.
Уже вторую ночь я ходила к любимому, которому уже простила всё, что можно было простить, как только увидела располосованную грудь жуткими шрамами.
Находиться рядом с ним мне было жизненно необходимо… и ничего, что сама не могла сомкнуть глаз! Мне и не хотелось вовсе! Я только мечтала увидеть голубые глаза своего возлюбленного, поэтому держала руку Слава каждую ночь, тихо разговаривая с парнем, находившимся без сознания, молясь о возможности заговорить с ним вновь.
Когда мне донесли, что граф де Конт пришёл в себя, почувствовала, словно крылья за спиной выросли!
«Сегодня! Сегодня всё исправлю — и ошибку Святослава, и свою!» — Решительная мысль придала уверенности в себе, и я поспешила навстречу судьбе.
Когда между мной и возлюбленным осталась лишь одна преграда — дверь, я осторожно приоткрыла её, переживая, что могу потревожить сон пострадавшего.
Каким же ударом для меня стала представшая перед глазами картина, даже словами не передать.
Слав совсем не спал, как я переживала, ему просто не давала уснуть сидевшая на нём девушка, полностью голая…
Мой жених застонал, что-то прошептав, а я, наконец, отмерла от ужаса. Руки опустились вдоль туловища, и дверь, сжалившись надо мной, с громким звуком захлопнулась.
Развернувшись, побежала по коридору, не видя дороги. Слёзы застилали глаза.