Я должна была открыть рот и сказать, что нас обокрали, мою дуэнью едва не убили и все, кто сейчас с таким любопытством следил за мной, находятся под подозрением.
В гробовой тишине за моей спиной зашептались две сплетницы:
– Кто из них двоих подарил ей этот бриллиант?
– Я вытрясла себе приглашение только для того, чтобы посмотреть на ее платье. По слухам, оно больше обнажало, чем скрывало, а на деле оказалось похожим на бирюзовый саван. Какое разочарование.
– Ты сама стоишь в таком же, но к ее савану прилагаются не только принц, но два холостяка, которых я бы съела на завтрак.
– Тебе нужно что-то сказать, – чуть склонившись, на ухо прошептал мне Кастан, – пока она не рассказала, с какой части тела начнет нас есть.
Я и сама понимала, что пауза затянулась. Глубокий вздох. От фальшивых улыбок гостей, блеска бриллиантов и биения магических кристаллов у меня заломило виски. И вдруг перед мысленным взором вспыхнула стертая из памяти ночь.
…Темнота холодная, звездная. Лужи покрыты корочкой тонкого хрусткого ледка, ломающегося под каблуком.
Мне ненавистны слезы, жгущие глаза, но еще более ненавистна соблазнительная мысль промолчать, сделать вид, будто я не держала в руках тех чудовищных гравюр, позже сожженных в камине. Их видел и отец. Как он выдержит такой удар? У него ведь слабое сердце."
"Нервически тереблю на шее нитку крупного жемчуга, подаренного мне Владом, и отчаянно строю вид, будто рассматриваю огни на другой стороне реки.
– Спасибо, суним Горский, за этот месяц. Мне было весело, – говорю я.
Он молчит. В его лице нет никаких эмоций. Нелюбимые неспособны обидеть.
– Почему ты ничего не скажешь? – ощетиниваюсь я.
– Прощайте, нима Вишневская.
Снова долгая пауза.
– Я видела гравюры, где вы запечатлены втроем, – резко говорю я.
– Я не спрашивал, почему ты захотела уйти.
У меня вырывается смешок. Проклятье, как мне сильно хочется, чтобы он стал оправдываться. Я бы дала ему пощечину, но слабость никак не вяжется с образом, который мне день за днем приходится надевать с пробуждением и снимать перед сном, точно театральный костюм. И я ужасно устала от этого бесконечного спектакля, только вот репутация семьи превыше личного…
На меня нахлынула реальность.