Но стоит мне отойти – и Эйден непременно увидит меня. Мое сияние пульсировало, то ярко вспыхивая, то практически полностью исчезая, следуя в такт моему сбивчивому дыханию. Я уже знала из книг, что шайены и даханны умеют управлять этой своей особенностью, как любой человек может управлять дыханием: сделать его глубоким, поверхностным, частым или размеренным, вот только полностью отключить нельзя. Сияние – это дыхание внутреннего духа. Оно прекращается только со смертью, когда дух навеки покидает тело.
А если учесть, что у меня этих духов целых два, и свечусь я тоже в два раза ярче, то сам собой напрашивается вывод: попала!
Из беседки донеслась грубая ругань, удар, звон разбитого стекла.
Вот он высунулся наружу, тяжело и прерывисто дыша. Я задрала голову, пытаясь рассмотреть, что с ним. Темный силуэт в ярком квадрате окна вдруг согнулся, застонав, запустил пальцы в волосы, будто хотел их вырвать, и я услышала свистящий шепот:
– В этом нет моей вины… в этом нет моей вины…
Надо срочно уходить! Эйден явно не в себе, да еще и пьян.
Я начала задом отползать вдоль стены. Доберусь до угла, там из окна не видно, а дальше как-нибудь сумею уйти через кусты. Первый раз, что ли…
***
Утром Эйдена в особняке уже не было. Бретта сказала, что он не ночевал и не сказал, куда направляется. Зато Режина едва не напевала от счастья. Пока одевала меня к завтраку, вновь завела разговор о ""прежних временах"", когда хозяйкой в Монтероне была Эстель. Знает же, что мне это неприятно – и все равно!
– Я так думаю, что он к ней отправился, – словно невзначай бросила горничная, укладывая мои кудри.
У меня даже губы задрожали, но я усилием воли заставила себя смолчать.
– А ну брысь отсюда, бесстыжая! – рассердилась Бретта. – Чего гадости говоришь? Наш эйр теперь ширам, ему другие ни к чему. А ты со своей Эстелью – две змеюки подколодные – все хвостами вертите! Вот скажу хозяину, пусть и тебя к ней отправит.
Фыркнув, Режина с царственным видом удалилась. А у меня внутри все сжалось в комок.
– Бретта, – неуверенно начала я, – но ведь эйр и правда не ночевал дома…
– Ну и что? Он мог заночевать на ""Тамрисе"". Раньше он часто так делал. А эту дуру не слушайте, она ничего не знает. Нет в ней Древней крови ни на йоту, как и в ее хозяйке. Ширам это такая сила, что ни другая женщина, ни другой мужчина разорвать не сможет.