Она для нее как наркотик, опасный и желанный, разве ты еще не поняла? Она не удержалась в тот раз, всего лишь пригубила, но если ты не будешь сопротивляться, то превратишься в сосуд, к которому она будет постоянно прикладываться.
Я невольно задумалась.
Получается нечто странное. С одной стороны, даханны ненавидят полукровок настолько, что готовы пожертвовать собственной численностью, лишь бы сохранить чистоту крови. А с другой, их притягивает живой огонь, живущий в каждом шайене. И этот огонь настолько желанен, что Иэлениль не смогла отказать себе в удовольствии попробовать его.
– Рейла, а почему только старшая даханни пытается использовать меня? Почему другие этого не делают?
– Тут все зависит от возраста. Чем старше даханни, тем сильнее в ней эта тяга. Перед смертью они бессознательно начинают тянуть энергию из всего живого, что их окружает.
– Даже из сородичей? – ужаснулась я.
– Нет. Им нужно тепло, эмоции, чувства.
– Чего не поняла?
– У даханнов нет души. Душа – это привилегия человечества. Когда-то люди поделились своим сокровищем с остальными расами. Но даханны были слишком самоуверенны и горды, чтобы запятнать себя связью со смертными. Ты думаешь, что глядя на тебя, Айвердан испытывает отеческую привязанность? Наивная. Они все играют. Изображают чувства, которых не испытывают.
Я была поражена. Так вот какое чудовище собирались из меня сделать!
– Но почему же они тогда так ненавидят шайенов? За то, что у них есть душа?
– Нет. За то, что испытывают к ним тягу. Они ненавидят их за собственную слабость. И это единственное настоящее чувство, на которое способны даханны. Ненависть.
– И еще одержимость, – прошептала я.
А потом будто что-то щелкнуло в моей голове, и еще один кусочек мозаики встал на свое место.