То один вид наркотика, то другой! Что дальше, Стана? Ты готова дать ему шанс, а потом смотреть в глаза родственникам тех, кого убил бы Фанас? Готова? Я – нет! И я уверен, он бы не успокоился!
– Но ведь теперь тебе придется смотреть в глаза родственников Фанаса… – тихо сказала я.
Надо сказать, что доводы Ллойда были более чем убедительны. Моя уверенность в том, что магу нужно дать шанс, рассыпалась прахом.
– Я уже говорил с его отцом. Он сожалеет о смерти сына, но понимает, что у меня не было выбора. Я не почувствовал лжи в его слова.
– Уже навлек… – прошептала я.
История оказалась не так проста, как виделось со стороны.
– Да, но не настолько, чтобы со всей семьёй Герт отказались иметь дело.
Разговор продолжился, теперь Ллойд приводил разные примеры из практики, когда можно было смягчить наказание или вовсе оправдать человека. А я еще раз задумалась о Тасаре. У нас с придыханием или со страхом говорили о том, что у горцев все через одного маги. Так и было, однако, как выяснилось, дело оказалось не в том, что все тут рождались со способностями, а в том, что магию пробуждали.
Отчасти, я полагаю, именно наличием магии объяснялись суровые законы горцев. Сильного мага, если он совершил преступление, не сдержишь наручниками и цепями, не отправишь на работы, не заточишь в темницу, поэтому частенько приговор для таких один – смерть. Если маг слабый или средней силы, то смертельный приговор заменяли отработками, иногда блокируя магию.
Через какое-то время разговор увял.
Два дня назад, когда Ллойд ушел на совет хранителей, я решила не сидеть без дела. В домике повсюду лежала пыль, кое-где висела паутина, и помыть окна не помешало бы. Убрав свою комнату и кухню, я вдруг вспомнила, что не рассказала о магическом договоре с герцогом.