Никак не получалось во время медитации почувствовать свой внутренний резерв, хотя, по словам магов, это было очень просто. В моем случае это было лишь семечко, из которого должен прорасти магический дар, но даже его не получалось ощутить.
Если бы не уверенность Ллойда в том, что магия у меня обязательно пробудится, то я, наверное, отчаялась бы. Наконец, на четвертый день после нашего спонтанного поцелуя мне удалось почувствовать словно бы маленький тусклый клубок нитей. Интуитивно я поняла, что это именно оно. Только радость от обнаружения «семечка» несколько померкла, потому что выглядело оно как-то болезненно.
– Конечно, оно блеклое! И это плохо, – подтвердил мои опасения Ллойд. – Слишком долго им не занимались, не давали взойти.
– Знать о том, что у меня может не пробудиться дар, и видеть, как внутри почти погибло семечко, – совсем разные вещи, – расстроено сказала я. – Боюсь, сейчас слишком поздно, и ничего не получится.
– Не бойся. Самое главное, ты увидела его сама, дальше будет легче.
За ужином Ллойд поделился сведениями. Оказывается, бабушка уже продала дом, взяла в аренду лошадь, и сегодня утром они с Иржи уехали из деревни. До новых земель они будут добираться еще около недели: груженая телега и дождливая погода не способствуют скорости. Но уже скоро я смогу обнять моих близких!
– Стана, помнишь вечер, когда мы разговаривали после совета? – вдруг спросил Ллойд, когда я встала из-за стола.
– Да, я помню.
– Скажи, ты ведь мирное соглашение Велии и Тасара имела в виду?
Я почувствовала себя так, будто на меня вылили ведро воды.
– Нет, – мой голос звучал еле слышно. – Магический договор между мной и герцогом. Я была уверена, что ты его читал. Он так же, как и тетрадь, лежал в моей комнате, я его даже не прятала! Ты ведь сам сказал, что читал…
– Бездна! – Ллойд оборвал мой лепет и добавил пару непечатных слов.
Сбиваясь, я начала перечислять пункты соглашения. Все формулировки я помнила отлично, поскольку сама прописывала их таким образом, чтобы мою помощь отцу не сочли шпионажем. С каждым моим словом хранитель мрачнел все сильнее.
Когда я закончила, он поднялся из кресла и повернулся ко мне спиной. От отчаяния я прикусила губу.