Его прикосновение перемещается на мое плечо, стягивая тонкую бретельку моего платья, в то время как тыльная сторона его ладони надавливает на мой клитор, медленно кружа, отчего мои колени слабеют. Если бы его сильная рука не обхватывала мое тело, я бы наверняка уже рухнула на пол.
Отодвигая прозрачную ткань моих стрингов в сторону, Айзек проводит пальцами по моей влажности, и от этого рычание вырывается из его груди и вибрирует у моей спины.
— Это все для меня, Маленькая Птичка?
О Боже. Когда он так говорит…
Мои глаза закатываются к затылку, и я протягиваю руку назад так, что мои пальцы вплетаются в его волосы и держатся изо всех сил.
— Я была мокрой для тебя много лет, Айзек.
Из глубины его горла вырывается одобрительный рык, и животный тон этого звука заставляет мою киску сжиматься, а затем он засовывает два толстых пальца глубоко в меня. Я стону, мое дыхание прерывается, когда я чувствую его внутри себя, когда я чувствую как его пальцы касаются моих стенок.
— Срань господня, — бормочу я, крепче вцепляясь в его волосы, пока его рука танцует по моей груди и перебирается на другое плечо, нежно перебирая бретельку моего платья, прежде чем стянуть ее.
Я чувствую, как его дыхание скользит по моей коже, и ничего так не хочу, как утонуть в нем, пока он толкает свои пальцы внутрь и наружу, сводя меня с ума, и прижимает тыльную сторону ладони к моему клитору. Это уже слишком, а он только начал.
Как мне это пережить?
С каждой секундой становится только лучше. Он хотел, чтобы я расслабилась, и я думаю, можно с уверенностью сказать, что он получил именно то, о чем просил, а я? Я получаю все, о чем просила, и даже больше.
Срань господня.
Эти пальцы!
— Айзек, я…
Его рука скользит к задней части моего платья, и я теряю дар речи, чувствуя, как прохладный порыв воздуха касается моей кожи, когда он медленно расстегивает молнию у меня на спине. Я отпускаю свою крепкую хватку в его волосах, перемещая руку к груди как раз вовремя, чтобы подхватить платье, прежде чем оно упадет.
Затем, слишком быстро, он осторожно убирает пальцы, оставляя меня пустой, и отступает на шаг.
— Пусть оно упадет, Аспен, — ворчит он, властность в его тоне творит со мной страшные вещи."
"Я слишком хорошо понимаю, что это Айзек, и, несмотря на то, что я разгуливала в бикини так часто, как только это было возможно, когда он был рядом со мной, это другое.