Желая оказаться как можно дальше от ванной, когда Остин проснется и его снова вырвет, я хватаю пижаму и кладу сверху косметичку, прежде чем направиться к двери. Я хватаюсь за ручку и дергаю ее, открывая, но обнаруживаю, что забаррикадирована, потому что с другой стороны стоит полуголый Айзек, его сильные руки сжимают дверной косяк у меня над головой.
Мои глаза расширяются, унижение и ужас струятся по моим венам. Я даже близко не готова столкнуться с тем, что произошло прошлой ночью. Мне нужно сделать перерыв, но, черт возьми, от него так вкусно пахнет, а это тело… черт.
Что бы я сделала с этим мужчиной…
Его взгляд медленно опускается и задерживается на моей косметичке. Смятение переполняет мою грудь, когда его рука убирается с косяка, и он запускает пальцы в мою косметичку, вытаскивая два браслета, которые я сунула туда вчера утром, прежде чем пойти на обед в честь дня рождения мамы — те самые браслеты, которые точно говорят ему, какой у меня сексуальный опыт.
Он перебирает их между пальцами, а его темный взгляд возвращается к моему, и в нем мелькает понимающий огонек.
— Интересно…
Свяяятое дерьмо.
Унижение проносится сквозь меня, как гребаный разрушительный шар, и я выхватываю их быстрее молнии. Я запихиваю браслеты обратно в сумочку, чувствуя, как румянец заливает мои щеки.
— Тебе что-то нужно? — спрашиваю я, изо всех сил пытаясь прийти в себя, но, признаться, прийти в себя уже невозможно, потому что внезапно Айзек Бэнкс не просто знает, что я занималась сексом с незнакомцем в клубе, но этот незнакомец еще и лишил меня девственности — в двадцать два гребаных года.
Просто охуенно.
Его темный пристальный взгляд задерживается на мне и, кажется, что каждая проходящая секунда высасывает кислород прямо из воздуха вокруг меня. Мой взгляд опускается на пространство между дверным косяком и его телом, задаваясь вопросом, достаточно ли я маленькая, чтобы проскользнуть и сбежать, но его рука протягивается и касается моего подбородка, мягко приподнимая и заставляя мой взгляд вернуться к нему.
На мгновение между нами воцаряется молчание, когда он сужает взгляд, мгновенно заставляя меня напрячься.
— Ты действительно могла слышать меня через стену каждый раз, когда я кончал на протяжении последних… черт, я даже не знаю, сколько времени?
Черт.