— Извинялся он и всхлипывал.
Я была счастлива, что он жив и может прикоснуться ко мне, и в то же время мне было грустно видеть его с такими многочисленными травмами.
Именно тогда произошло то, что было так хорошо. Все начало получаться и пошло на лад.
— Никогда не извиняйся за это, Уэс. Ты жив, и это самое главное и единственное, что сейчас имеет значение.
Я осторожно прислонилась лбом к его лбу, который был покрыт потом и засохшей кровью.
Я легонько поцеловала его в лоб и зажмурила глаза, чтобы подавить слезы.
Из открытой двери машины скорой помощи я увидела его джип.
Боже, как я была рада, что он не сидел там.
Я все крепче сжимала его руку, глядя на машину и представляя, что еще могло произойти. По всему полу валялись мелкие осколки, а пассажирская дверь была едва различима. На ней было столько вмятин.
— Луна, мне так жаль. — Снова извинился он.
— Перестань извиняться, Уэс.
Его челюсть, как и губы, дрожали.
Он поднял руку к тому месту, где уже была поставлена капельница, и заправил прядь за ухо.
— Пообещай, что не будешь меня ненавидеть. Я не хотел, чтобы все это случилось. Я не видел, как подъехал грузовик.
— Я никогда не смогу тебя ненавидеть. — Сказала я твердым тоном, потому что не понимала, почему он продолжает извиняться.
Отдельные слезы катились по щекам из его глаз.
— Мне очень жаль. — Снова прошептал он.
В этот момент в открытую дверь машины скорой помощи въехали еще одни транспортные носилки. Только там не было видно человека, а стоял черный мешок с телом.
Двое офицеров чуть помоложе проталкивали мимо меня транспортные носилки, а еще один полицейский говорил в рацию, прикрепленную к жилету.
— Из машины извлечен еще один пострадавший. Труп опознано как Итан Монтгомери.
52. Луна
Я сдерживаю боль, которую почувствовала, когда прочитала выгравированные буквы и цифры на надгробии, потому что это чувство было единственным, что осталось у меня от Итана.
Я продолжала смотреть на серое надгробие, которое мы с мамой выбрали неделю назад, с высоким курганом свежей земли и множеством цветов перед ним.
Итан был мертв уже две недели.
Прошло две недели с момента автомобильной аварии и со дня смерти моего брата.
Мое сердце болела, а горло сжалось, когда я подумала о том, что эта ночь принесла мне крушение. Глаза наполнились слезами, и я стала видеть все расплывчато, пока не моргнула, и слезы не покатились по щекам.
В ту ночь я потеряла все.