Отец никогда не поддерживал эту идею.
Я сам финансировал свою хоккейную экипировку в старших классах, пока не подписал контракт в колледже, а теперь экипировка спонсируется.
Отец Чарльза был совсем другим.
У моего товарища по команде Чарльза уже был контракт с New York Islanders. Его отец, Теодор Уитфилд, был хоккеистом до мозга костей.
Этот человек вошел в историю.
Четыре гола за две минуты.
Я бы хотел, чтобы мой отец поддерживал меня так же, как мистер Уитфилд поддерживал своего сына.
Мой отец считал, что хоккей — это ненужная трата времени и что я должен сосредоточиться на чем-то актуальном, на учебнике.
По его мнению, я должен возглавить его строительную компанию, которую он унаследовал от своего отца.
Я никогда этого не сделаю, только через свой труп.
Я не знал, что ответить, чтобы не выставить отца, а тем более себя, в глупом свете.
— Я не знаю.
Папа объявил о своем присутствии, с громким стуком задвинув замок входной двери и бросив ключи в фарфоровую чашу на комоде в прихожей.
Сейчас я не хочу с ним сталкиваться, потому что мой папа, когда видит мою сумку для тренировок, сразу поднимает тему хоккея.
Тогда он опять будет держать на меня зуб, и что я все создам за это время, если не буду играть в хоккей.
— Я буду наверху. — Объявил я и, взяв свои вещи, медленно пошел по лестнице, слушая, как отец приветствует Руби.
Меня до сих пор поражало, как Руби так долго терпела Камиллу в качестве подруги и вызвалась жить с нами.
— Уэс, наверху кто-то есть. Пожалуйста, будь добр. — Позвала она, поднимаясь по лестнице.
"Вероятно, это был муж Руби.
— Да, да.
Я повернулся спиной к ним двоим, поднял с пола свою сумку и побежал вверх по лестнице.
Кроме того, я терпеть не мог, когда она перед гостем или соседом по комнате притворялась, что у нас супер, отличные, стабильные отношения между мачехой и сыном.
А это было совершенно не так.
В этой семье был и навсегда останется бардак.
Мне хотелось, чтобы папа увидел меня, заметил и поддержал мое увлечение, но этого не произошло.
Оказавшись в своей комнате, я почувствовал, как прохладный воздух распространяется по моей коже, словно мурашки. Я включил маленький светильник на тумбочке и поставил сумку на кожаный диван.
Одежда быстро оказалась на полу, и, надев боксеры, я направился к двери, ведущей в ванную комнату.
— Святое дерьмо! — Вскрикнула девушка в светло-голубом полотенце, которое так плотно облегало ее тело, что ее грудь почти выпирала сверху.
Мужа нет.
Вместо него — прекрасный вид.