Чего-чего? С каких пор эти двое проводят ночь в нашем доме? Это либо новое развитие событий, либо борьба за власть, чтобы показать Райан, кто имеет преимущество и наибольший доступ к трем братьям Колтер.
— Весело? — Райан не клюет на приманку. — Весело для кого?
Тиффани, несмотря на всю свою уверенность, надувает губы на заднем сиденье.
— Типа, я думала, вы встречаетесь. В кампусе тысяча девушек, которые без колебаний согласились бы провести с ним ночь, а тут ты идешь домой спать, потому что он якобы храпит?
Я не могу поверить, что у нее хватило дерзости сказать такое дерьмо в лицо Райан, да еще и при мне.
Ну и наглость у этих девчонок.
Я собираюсь поговорю со своим братом о том, чтобы они свалили. Типа на совсем. Это уж точно.
Хотя сейчас я ничего не могу с этим поделать.
Глава 16
Райан
«Минет лучше, чем ничего».
— Винни
Не могу поверить, что Дрейк Колтер и две его приспешницы оказали на меня давление, чтобы я осталась на ночь, и все ради притворства.
В моей книге нет понятия «давление сверстников».
Мои родители воспитали меня в убеждении, что все идет изнутри, и я никому не должна позволять давить на себя, но вот она я на переднем сиденье грузовика, направляюсь на пижамную вечеринку и ночь притворства.
Даллас будет должен мне за это…
Это выходит за рамки служебного долга.
Дрейк Колтер прекрасно знает, что я встречаюсь с его братом не по-настоящему, а также знает, что я бывшая девушка Диего Лоренца. В этом у меня нет никаких сомнений.
Этот паршивец специально загнал нас в угол.
Всю дорогу в грузовике он говорил, как забавно будет столкнуться со мной в ванной посреди ночи, и сказал, что приготовит нам на завтрак вафли и яйца.
— У нас нет вафельницы, — заметил Даллас.
— Тогда блины.
— О, я люблю блины, — сказала Тиффани, положив руку ему на ногу. Она из тех, кто держит руку на одном брате, а глаза на другом.
На Далласе.
Он главный приз для них всех, и я уверена, что она собирается довольствоваться тем, что есть, прежде чем сделать свой ход.
И Господи, помоги мне, у меня нет причин для ревности — вообще никаких причин, но обнаруживаю, что, к моему удивлению и удивлению Далласа, говорю:
— Да, я хочу блинчики на завтрак.
Он бросает на меня косой взгляд, при этом его брови подняты к линии волос, а рот приоткрыт.
Когда мы, наконец, остались одни в его спальне, Даллас закрыл дверь и сказал:
— Ты не должна этого делать. Для меня не имеет значения, останешься ты или нет. Мне плевать, что подумают эти трое.