Меня мало что волновало, но те шесть с лишним лет, когда мама отключилась от жизни, напугали меня до смерти. Повторение могло погубить ее.
Мы с Селестой Айи сделали все возможное, чтобы предотвратить это.
Фэрроу выглядела несчастной, и это заставляло меня чувствовать себя несчастным. Мне не нравилось, что ее настроение, казалось, просачивалось в мое, словно мы были связаны невидимой цепью.
— Я могу это понять. — Она кивнула. — Все, чего я когда-либо хотела, — это семья. Где-то быть своей. Я понимаю, почему ты создал такую семью, даже если она не органична.
Озноб Фэрроу перешел в сильную дрожь. Я заметил, что у нее тоже стучат зубы.
— Нам надо раздеться, — пробурчал я.
Она похлопала меня по груди.
— Очень удобно.
Я облизнул губы.
— Для профилактики пневмонии.
— Мне не так холодно.
— Ну, в таком случае, сделай это для меня.
— Ты хочешь, чтобы я разделась?
— Я хочу тебя в любом виде, — признался я, зная, что она никогда не истолкует мои намерения неправильно. — Но особенно голой, и именно на мне.
Она потянулась к подолу своей толстовки и одним движением стянула ее.
И точно так же я ушел под воду, утопая в желании.
48
ФЭРРОУ
Член Зака взлетел вверх при виде меня без лифчика.
Мои соски умоляли о внимании, очень напряженные и чувствительные. Он не обратил на них внимания, откинувшись на сиденье, и его эрекция уперлась в бедро через мокрые брюки.
Он лениво поглаживал свой член через брюки, а другой рукой расстегивал пуговицы на рубашке.
Я выгнула спину, стягивая с себя джинсы до колен, сохраняя зрительный контакт.
— Сколько?
Его рубашка распахнулась.
— Сколько чего?
Он стряхнул ткань со своих плеч — рваных, бронзовых и идеальных.
Я прислонилась к водительской двери и скинула ботинки вместе с брюками, оставив нижнее белье, чтобы он мог снять его зубами.
— Сколько фильмов ты уже посмотрел для меня?
Зак снял ботинки и расстегнул ремень, не сводя глаз с моих сисек.
— Слишком много.
Из всех, кого я когда-либо встречала, никто не заставлял меня чувствовать себя такой сногсшибательной, как Закари Сан, просто глядя на меня так, как смотрел он.
На самом деле он был первым мужчиной, который заставил меня почувствовать себя красивой."
"Он одним движением стянул с себя брюки и трусы. Его член выскочил наружу, ствол был шелковистым, как бархат. Толстый, длинный, дополненный гладкими венами и выдающейся головкой.
От одного только вида этого члена у меня пересохло во рту.
Зак бросил штаны на заднее сиденье, и его рука остановилась на чем-то.