— Я положила пальцы на его стол, наклонившись. Так много для того, чтобы принять мою отставку. — Я сделаю все, что потребуется. Мы будем тренироваться дважды в день. Я заплачу остаток гонорара вперед…
— К этому прилагаются определенные условия.
Я моргнула, ожидая.
Он зажег уголек своей сигареты, чтобы собрать небольшую гору пепла на подносе.
— Ты прекращаешь этот глупый судебный процесс против своей мачехи и оставляешь семью своего отца в покое.
Его слова выбили из меня дух.
Я попятилась назад от их силы.
Семья твоего отца.
Кем я была для него? Рождественским украшением?
Почему бы мне не бороться с несправедливостью? Вера сфабриковала завещание и лишила отца его последних желаний. Уход на пенсию в нашей компании всегда был моей целью.
Фехтование было мечтой, но это не было долгосрочной карьерой. И я не хотела, чтобы меня пристыдили и заставили подчиниться.
В конце концов, роза не выживает без шипов.
— Она составила целое завещание. — Я вскинула руки вверх. — Она украла коллекцию произведений искусства моего отца, продала все его…
Андраш грохнул кулаком по столу, отчего его содержимое затряслось.
— Хватит.
Я закрыла рот, но не сдвинулась ни на дюйм.
Он стоял, задыхаясь, и засовывал окурок в пепельницу.
— Меня не волнует твоя семейная драма. Меня не волнует эта женщина Вера. И твои сестры. Когда ты занята борьбой с ними, твой ум не на месте. Либо ты вся в работе, либо вся в отключке. Я не позволю тебе тратить мое время впустую, пока ты распыляешься.
Я не понимала, почему подготовка к Олимпийским играм и уничтожение Веры — это взаимоисключающие понятия.
— Я не растрачиваю себя впустую. — Я покачала головой, торопливо выговаривая слова. — Фехтование — главный приоритет. Делом Веры занимаются юристы и частный детектив…
— Частный детектив? — Лицо Андраша раскраснелось, как клубничное мороженое. Он ткнул в меня пальцем. — Ты потеряла всякий разум. Считай это моим ультиматумом. Либо ты оставляешь эту ерунду и живешь дальше, либо я перестаю тебя обучать.
— Это несправедливо.
— Все имеет отношение к фехтованию. — Андраш обогнул стол, прислонившись к нему. Он сложил руки на животе, регулируя свой тон. — Если я приведу тебя на Олимпиаду, ты должна меня слушаться. Ты не будешь пропускать все мимо ушей, когда я тебе говорю. Ты будешь есть по меню, которое я тебе дам. Ты будешь подчиняться каждому моему требованию.