— Ты готова к этому? — Спросил Джоуи, прислонившись к дверному косяку моей спальни в своей униформе BCS и наблюдая, как я сражаюсь с крышкой тюбика тонального крема. — Шэн?
Сегодня был первый день возвращения в школу после пасхальных каникул. Я взглянула на свою форму Томмена и вздрогнула, чувствуя, как знакомая волна беспокойства расползается по моей коже, скручивая желудок.
— Нет. — Вздохнув, я бросила тюбик на кровать и опустилась рядом с ним. — Я так невероятно не готова к этому.
Джоуи долго внимательно смотрел на меня, прежде чем тяжело выдохнуть.
— Я боюсь, — призналась я. — О том, что они скажут. — Я указала на свое лицо и на жалкую попытку скрыть покрытый коркой шрам, который все еще заживал от того места, где папа рассек мне щеку о кухонный стол. — Об этом. — Я прикусила губу, колеблясь, прежде чем выпалить: — И насчет отца. — Мой голос был тихим. — Они все узнают, Джо.
— Шэн… — Покачав головой, Джоуи подошел к моей кровати и опустился рядом со мной. — Они ничего не скажут.
— Боевая раскраска? — Я выгнула бровь. — Это называется макияж, Джо. — Дорогой макияж. — Клэр дала это мне."
"— Боевая раскраска, макияж… Что угодно. Мне все равно, черт возьми, — парировал он, непримиримо пожав плечами. — Твой директор знает о том, что произошло, верно?
Я кивнула, зная, что Даррен и мама встретились с мистером Туоми во время каникул.
— Тогда с тобой все будет в порядке, — добавил он обнадеживающим тоном. — Я обещаю.
— Я не знаю, что сказать, если кто-нибудь спросит меня об отце, — призналась я. — Что, если меня спросит учитель? — Я покачала головой, чувствуя панику. Я чувствовала себя отравленной. Как будто я был запятнана. Возвращаться в школу, зная, что были люди, которые знали о случившемся, было ужасающей концепцией. В Баллилаггине это было общеизвестно, и я была вне себя.
— Ты должна говорить правду, — строго парировал Джоуи. — Или ты просто говоришь им отвалить и не лезть не в свое дело, если не хочешь об этом говорить, но ты больше не лжешь, Шэн. Ты поняла? Ты не будешь прикрывать этот кусок дерьма ни минутой дольше, потому что ты не сделала ничего плохого. — Выпрямив спину, он добавил: — И если кто-нибудь из этих ублюдков откроет рот и обосрет тебя, я спущусь туда и разберусь с этим.