Не двигая бедрами, я продолжал целовать ее, отчаянно пытаясь унять боль, которую, я знал, она чувствовала, когда ее тело дернулось и напряглось под моим. — Я люблю тебя, — шептал я между поцелуями, снова и снова, когда эмоции, которые я никогда в жизни не испытывал, захлестнули меня — все ради, потому что, и были направлены на эту девушку. — Я так сильно люблю тебя, Шэннон, как река.
Я держался за свой самоконтроль едва ли не зубами. Перспектива двигаться внутри нее была почти невыносимой для меня. Она была такой тугой, такой чертовски теплой.
Иисус…
— Ты в порядке? — прошептал я, борясь с непреодолимым желанием погрузиться в нее по самую рукоятку. Опершись на локоть, я обхватил ее щеку свободной рукой и погладил ее нос своим, наблюдая за ее лицом похотливыми глазами. — Шэн? — Прижавшись своим лбом к ее, я прерывисто выдохнул: — Я уже могу двигаться?
— Нет… пока, — выдохнула она, впиваясь ногтями в мои лопатки и прижимаясь ко мне всем телом.
— Все в порядке, — успокаивал я, целуя ее в губы, а затем переходя к шее. — Ты такая красивая.
— Джонни… — ее слова оборвались, и она выгнула бедра вверх, заставляя меня скользнуть глубже в нее.
Я не смог сдержать стон, вырвавшийся из моего горла, когда она сжала меня сильнее, и мои яйца напряглись.
— Я хочу тебя, — прошептала она, медленно продвигаясь вверх.
— Ты уверена? — Прохрипел я, не сводя с нее глаз.
— Да, теперь все хорошо. — Шэннон выдохнула, ее щеки вспыхнули. — Тебе хорошо во мне.
Ах, черт.
Прерывисто выдохнув, я наклонился и поцеловал ее, медленно выходя из нее, прежде чем снова погрузиться в нее, грудь вздымалась от усилий, которые требовались, чтобы не кончить. — Это нормально?
Застонав мне в рот, Шэннон кивнула и покачала бедрами напротив моих, пока мы создавали медленный, нежный ритм.
"— С тобой так хорошо, — прошептала она, дрожа подо мной. Ослабив мертвую хватку, которой она сжимала мою шею, она расслабилась на матрасе и провела руками по моей груди и бокам. — Ты такой красивый.
Господи Иисусе, она убивала меня.