— Передав Олли на руки Тадхгу, я спустилась и бросилась к лестнице, а Даррен кричал мне вслед: — Шэннон, пожалуйста, не надо!
Я знала, что не должна туда идти, но я должна была. Я не могла оставить Джоуи одного. Мы были двумя друзьями. Мы должны были заступаться друг за друга.
Спотыкаясь на лестнице, я поспешила на кухню, но поскользнулась на чем-то мокром и тяжело приземлилась на задницу."
"Взглянув вниз на лужу красного, в которой я сидела, я содрогнулась от отвращения и быстро поднялась на ноги, вытирая руки о ночную рубашку Барби.
— Ты маленький ублюдок, — взревел папа, отвлекая мое внимание от крови.
Мой взгляд автоматически остановился на моем отце, и страх закрутился внутри меня такой сильной спиралью, что я почувствовала слабость. Он стоял посреди кухни, и у него текла кровь. Густая, сочащаяся кровь стекала по его лицу, и он выглядел разъяренным. Его джинсы были расстегнуты, что показалось мне очень странным. Что он делал с расстегнутыми джинсами?
— Посмотри на себя, — усмехнулся папа, сердито глядя на Джоуи.
— Убирайся нахуй от моей матери, — прошипел Джоуи, встав перед нашей матерью и уставившись на папу. Он обеими руками сжимал своего окровавленного херли в защитной позе. — Или в следующий раз я убью тебя!
Папа жестоко рассмеялся. — Ты думаешь, что теперь ты большой и крепкий мужчина, мальчик?
— А ты? — Джоуи выпалил в ответ, не сбиваясь с ритма. — Помыкать ею? Заставлять ее делать это! Это заставляет тебя чувствовать себя мужчиной?
— Джоуи, — выдавила я в панике.
— Возвращайся наверх, Шэн, — проинструктировал Джоуи, крепче сжимая свой ""херли"" и ни на секунду не спуская глаз с отца. — Я разберусь с этим. Его щека распухла и покраснела, но глаза горели яростью, а не страхом.
Я не знала, как он мог это сделать.
Как он мог быть таким бесстрашным?
— Мамочка, — всхлипнула я, когда увидела ее стоящей на четвереньках позади Джоуи, в разорванной одежде, с таким распухшим лицом, что я едва могла разглядеть ее глаза.
— Возвращайся в постель, Шэннон, — всхлипнула мама, пытаясь прикрыться. — Я в порядке, детка.
С ней было не все в порядке.
Мне было всего восемь лет, но я знала, что все это нехорошо.