Пока она извивалась, ища удобное положение, он почувствовал, как его живот и пах пронзили восхитительные импульсы. Он силился пережить это ощущение, задыхаясь, Габриэль понимал, что для того, чтобы достичь кульминации, много ему не потребуется. – Дорогая, не возражаешь... не двигаться... так резво?
Пандора бросила на него возмущённый взгляд.
– Ты когда-нибудь пробовал сидеть на бите для крикета?
Пряча ухмылку, Габриэль перенёс большую часть её веса на одно бедро.
– Вот так, прижмись к моей груди и положи свою.
Пандору не обманул его заботливый тон.
– Если я и разгорячилась, – сказала она, вытаскивая руки из рукавов, – это потому, что ты меня смутил, – сурово глядя на него, она добавила: – Нарочно.
– Я лишь пытался показать, как сильно тебя хочу.
– Теперь всё ясно.
Она раскраснелась и разнервничалась.
Габриэль выдернул из-под неё халат и отбросил в сторону, оставив на ней только муслиновую ночную рубашку.
– Разве твоя сестра не объяснила, что происходит с телом мужчины, когда он возбуждён? – спросил он.
– Да, но она не предупреждала, что это может произойти в гостиной.
Его губы изогнулись.
– Боюсь, что это может произойти, где угодно. В салоне, гостиной, карете... или в беседке.
Пандора выглядела шокированной.
– Так ты думаешь, вот чем занимались Долли и мистер Хейхёрст в беседке?
– Без сомнения.
Он начал расстёгивать верхние пуговицы её ночной рубашки и целовать открывающуюся его взору шею.
Пандора, однако, ещё не покончила с темой рандеву в беседке.
– Но мистер Хейхёрст не вернулся бы в бальный зал с такой... выступающей частью тела.
– Обычно я отвлекаю себя, думая о последнем анализе иностранных ценных бумаг на бирже. Как правило, это сразу решает проблему. Если не срабатывает, я представляю Королеву.
– Правда? Интересно, о чём обычно думал принц Альберт? Явно не о Королеве, у них же было девять общих детей, – пока Пандора продолжала болтать, Габриэль распахнул её ночную рубашку и поцеловал нежную расщелину между грудей. Её пальцы теребили его шею сзади.