— Я не хочу, чтобы у тебя возникло неправильное представление, — шепчет он, глядя в мои своими темно-синими глазами. Его бедра прижимаются ближе, и я прикусываю губу, подавляя звук, который мне хочется издать, когда он прижимается к моему бедру. Он твердый, толстая, твердая линия на фоне ткани его костюма и моего платья, и я с жаром понимаю, что он большой. Больше, чем любой мужчина, с которым я была раньше.
— Неправильное представление о чем? — Я слышу горечь в своем голосе. — О том, что ты здесь с другой женщиной?
— Ты могла быть здесь с другим мужчиной.
Если бы Иван попытался трахнуть меня на этой лестничной площадке прямо сейчас, я не уверена, что сказала бы ему нет.
— Ты сказала, никакой эксклюзивности. — Его темные глаза блестят. — Разве это не так?
— Да, но… — Я пытаюсь сглотнуть, во рту пересохло. В голове туман. Я не могу думать о том, как его твердый член упирается в меня, как его руки гладят меня по ребрам, как будто он хочет почувствовать меня через шелк моего платья. Как будто вместо этого он представляет себе ощущение моей кожи на своих ладонях. — Я…"
"— Ты ревновала. Потому что, хотя ты и не можешь этого признать, ты хочешь, чтобы я был только твой.
— Ты… — Я моргнула, пытаясь осмыслить это в своем затуманенном похотью сознании. — Так почему же ты здесь с ней?
Иван поднимает одно плечо, небрежно пожимая плечами.
— Семейные обязательства. Легче сказать отцу «да», чем «нет». Я действительно хотел сказать тебе об этом за обедом, пока тебе не пришлось бежать, чтобы избежать именно этого. Хотя… — Его бедра снова покачиваются на мне, и моя голова откидывается к стене, а с губ срывается задыхающийся вздох. Я никогда не хотела, чтобы мужчина был внутри меня так сильно, как хочу его сейчас.