И все же, если это единственный выход…
Я знаю, что неправильно даже думать об этом. Но мое воображение выходит из-под контроля, пытаясь представить себе какой-нибудь выход, при котором я не потеряю ее.
Я не могу ее отпустить. Не сейчас и, возможно, никогда. И я не позволю своей семье забрать ее у меня.
***
Утром голова раскалывается, и я не чувствую себя спокойнее. Беспокойство осело в желудке ледяным комком, и я встаю, несмотря на головную боль и тошноту, и выхожу из своего пентхауса, чтобы посмотреть, как Шарлотта идет на работу.
Она нужна мне. Мне нужно быть рядом с ней, чувствовать ее в своих объятиях, помнить, что она настоящая, в безопасности и моя. У меня возникает соблазн вернуться к старой доброй традиции — встретиться с ней на ланче, но мне кажется, что этого недостаточно.
ИВАН: Я знаю, что сегодня рабочий вечер, но давай встретимся на обед? Я хочу увидеть тебя.
ШАРЛОТТА: Прошло меньше полутора дня с тех пор, как мы виделись.
ИВАН: Это не слишком? Шарлотта, я скучаю по тебе. Я не должен этого говорить, но я скучаю.
ШАРЛОТТА: Нет, это мило. Я согласна на ужин.
Я заезжаю за ней в шесть часов вечера на «Мустанге». Вместо того чтобы ехать в какое-нибудь модное место, я везу ее в известное мне за городом бистро, где царит тихая деревенская атмосфера, но подают еду, не уступающую ни одной из тех, что я пробовал в центре города.
— Ты в порядке? — Шарлотта спрашивает, когда мы садимся, и смотрит на меня с беспокойством в глазах. — Ты какой-то не такой. Беспокоишься о чем-то.
Я пожимаю плечами и смотрю на меню. Здесь все вкусно, но ничего не кажется особенно аппетитным.
— Стресс на работе. — Это не совсем ложь. — Я плохо сплю. Просто много всего на уме, наверное.
Она слегка наклоняет голову.
— И то, что ты пришел поужинать со мной, помогает тебе чувствовать себя лучше? — В ее голосе звучит удивление, как будто эта идея кажется ей чужой. Как будто ей никогда не говорил ее парень, что его вечер стал лучше от ее присутствия.