Ему ведь с удивительной лёгкостью удалось уговорить его на совместное празднование Хэллоуина. Он неожиданно вспомнил слова Кевина и понял, что ничего удивительного в этом не было: «Человеком легко манипулировать, когда ты понимаешь, чего он хочет».
Осталось только успеть выяснить до конца года, что или кого хочет Эндрю?
Нейл откинул эти мысли подальше, посчитав их сейчас отвлекающими. Размышления метнулись от Хэллоуина к «Райским сумеркам», затем к забегаловке «Sweetie’s» и Нейл наконец понял:
— Хочу, чтобы ты перестал закидываться крекерной пылью.
— И он ещё говорит, что не праведник, — протянул Эндрю вслух скорее для себя, чем для Нейла.
— Если бы я был, как ты считаешь, праведником, то попросил бы заодно отказаться от сигарет и алкоголя, — парировал Нейл. — А я прошу только об одной вещи. В любом случае, тебя почти не накрывает, при этом лишний риск остаётся. Тебе не нужна третья зависимость.
— Мне вообще ничего не нужно, — очень кстати напомнил Эндрю.
— Ну раз оно тебе не нужно, значит, ты сможешь с лёгкостью от этого отказаться.
Эндрю подумал с минуту, а затем щелчком метнул сигарету в Нейла. Уголёк опалил ткань в месте удара, и Джостен затушил бычок ботинком, плотно вдавив его в асфальт. Холодный взгляд, которым Нейл одарил Эндрю, оказался бесполезен; Миниярд уже отвернулся, сосредоточив внимание на чём-то более интересном.
— Интерпретирую этот всплеск эмоций как твоё согласие, — заключил Нейл. — Вечером занесу деньги в комнату.
— Занесёшь? — уточнил Эндрю, снова переводя на него взгляд.
— Не заинтересовала.
— И без херни, — добавил Эндрю.
— Не заинтересовала, — снова повторил Нейл.
— Сулит интересные перемены, — протянул Миниярд. — А также будет пустой тратой сил и времени. Он может попытаться, но ему не победить.