А может из-за того, что им удавалось выкрасть всего несколько коротких минут перед тем, как измученное усталостью тело начинало клонить в сон. Но ночью у Нейла обычно появлялось больше всего вопросов. И они особенно не давали покоя, когда Эндрю прижимал его к холодному шершавому бетону, горячими руками пробираясь под футболку. Любопытство и интерес к Эндрю не был чем-то принципиально новым, а вот терзающая важность его ответов была. Поцелуй Эндрю многое изменил, изменил суть вещей и отношение к ним, хотя здравый смысл подсказывал, что лучше бы ничего не менялось.
Нейл хотел знать, где находятся границы и личные приделы и почему именно он стал исключением. Хотел знать, как Эндрю справляется с тем, через что ему пришлось пройти, и как много времени ему потребовалось, чтобы принять свою ориентацию после всех издевательств Дрейка. Все эти почему, когда и как только усложняли вещи, потому что заставляли Нейла задумываться над всем остальным. Он мог бы воспользоваться игрой в правду, чтобы удовлетворить своё любопытство, но не хотел вытягивать ответы клещами, выбивать их по крупицам.
Терпения хватило только до вторника. Приёмная мать Рене сообщила, что ей удалось договориться о продаже дома, и эта новость стала главной темой обсуждения за ужином. Рене собиралась поехать домой, чтобы за выходные помочь ей с переездом.
Эта мысль плотно засела в голове Нейла, преследуя его на ночной тренировке и даже в душе после неё, не столько потому, что это было странным, сколько потому, что он наконец нашёл способ сыграть с Эндрю ещё один раунд в правду.